Голиард - Оливия Клеймор

Гильом предстал перед взором своих подданных в новых доспехах, изготовленных германским мастером, намеренно не надев на них сюрко. Его герб, орёл, стоявший на задних лапах с раскинутыми крыльями, украшал навершие шлема, тарч и лошадиную попону.

Публика, особенно дамы, бурно приветствовали молодого сюзерена, выражая ему своё восхищение, а мужчины, горожане, купцы и мелкие землевладельцы, – преданность.

На сей раз, в подражании французским традициям, турнир начался с копейного поединка. По жеребьёвке Ригор, рыцарь Красный Дракон, представлявший виконтессу де Монбельяр, сражался с Рыцарем Ночи.

На ристалище появился рыцарь, облачённый в тёмно-синее сюрко, украшенное серебряными звёздами. Его шлем венчала замысловатая конструкция, смысл которой Ригор так и не сумел понять. Лошадь чёрной масти, накрытая попоной также тёмно-синего цвета с вышитыми звёздами, была подстать своему хозяину и полностью соответствовала образу Рыцаря Ночи. Его тарч треугольной формы, закреплённый, как и полагается на левой руке, был разделён на четыре сине-жёлтых поля с изображением дельфинов и королевских лилий, что указывало на происхождение рыцаря из графства Дофинэ в Арелате. Прозрачный нежно-голубого шарф, символ Дамы сердца, украшал руку Рыцаря Ночи, чуть выше крепления тарча.

Ригору показалось, что вид у противника угрожающий.

Невольно Ригор ощутил, как внутри у него всё похолодело. Он взглянул на трибуну, Матильда одарила его улыбкой и взмахнула шарфом в знак благорасположения к своему рыцарю.

Гербовый король дал отмашку, поединок начался. Ригор зажав, копьё под мышкой, и на всякий случай, помолившись, ринулся на Рыцаря ночи. Сердце его неистово билось, словно хотело выпрыгнуть из груди. В голове Красного Дракона пульсировала только одна мысль: «Я должен удержаться в седле… Иначе я опозорю виконтессу…»

Всадники стремительно сближались… Рядом с каждым из них бежал оруженосец, на тот случай, если его господин не удержится в седле после удара копьём и начнёт падать. Напряжение нарастало, трибуны замерли в ожидании развязки.

Красный плюмаж, украшавший шлем Ригора развевался на ветру. Доспехи сковали тело, в какой-то момент Ригору показалось, что они слишком уж тяжелы и виконт де Монбельяр был куда выносливее его. Прорези для глаз ограничивали обзор, он видел лишь противника, который, казалось, уже был уверен в своей победе. Пот струился со лба и застилал глаза… Тяжёлое копьё, увенчанное коронелем[65], того гляди выскочит из рук… И, словно, не было пяти месяцев подготовки к турниру… Ригору хотелось очнуться от этого страшного сна…

Неожиданно он ощутил сильный удар в грудь, дыхание перехватило, перед глазами всё поплыло. Ригор провалился в темноту, покачнулся и, теряя равновесие, начал падать с лошади. Оруженосец подбежал к поверженному рыцарю, когда тот уже выпал из седла и, зацепившись одной ногой за стремя, лежал на земле.

Трибуны взорвались криками. Кто-то радовался победе Рыцаря Ночи – таких было меньше, ибо победитель копейного поединка прибыл из Арелата, с которым отнюдь не всегда складывались дружеские соседские отношения. Кто-то, в большинстве женщины, сочувствовали поверженному Ригору.

Матильда, наблюдавшая с трибуны, за ходом поединка закрыла глаза. Виконтесса испытывала противоречивое чувство: с одной стороны ей было жаль Ригора, с другой – женщину захлёстывала обида, рыцарь из него так и не получился. А она так надеялась!

– Де Лер, отнесите Ригора в шатёр и позаботьтесь о нём… – холодно бросила она своему вассалу, переживавшему за копейный поединок, ведь на карту была поставлена и его честь. Но, увы… Всё закончилось так, как и предполагал Жан.

– Разумеется, ваше сиятельство… – коротко ответствовал вассал и тотчас поспешил к поверженному Красному Дракону.

Ригора отнесли в шатёр и разоблачили от доспехов. Подле него хлопотал лекарь и флаконом нюхательной соли. Наконец поверженный рыцарь очнулся и открыл глаза.

Перед ним стояла Матильда.

– Как ты себя чувствуешь, Ригор?.. – сдержанно поинтересовалась она.

– Благодарю… ваше сиятельство… Со мной всё в порядке… – пролепетал он, предчувствуя, неприятный разговор с виконтессой. Ригор был уверен, что сиятельная госпожа не простит ему столь скорого поражения и откажет в покровительстве, и он с лютней в руках отправиться скитаться от замка к замку, предлагая свои услуги. От такой мысли ему стало дурно, голова закружилась ещё сильнее.

– Ты разочаровал меня, Ригор…

Ригор из последних сил приподнялся с походного ложа, решив, во что бы то ни стало спасти ситуацию.

– Ваше сиятельство… умоляю выслушайте меня… Я старался, как мог, поверьте, я не хотел разочаровывать вас. Но, увы, того времени, что со мной занимался почтенный де Лер оказалось слишком мало!

В душе Матильда соглашалась с доводами рыцаря-голиарда. Она прекрасно помнила, как отец воспитывал её младшего брата Персеваля и тот в двенадцать лет уже отлично держался в седле, стрелял из лука и сносно владел мечом.

Но её гордость была уязвлена. Она не желала признаться себе, что переоценила возможности Ригора и подтолкнула его к поражению излишней настойчивостью и уверенностью.

Ригор понимал, что происходит в душе у Матильды. Он с трудом встал и, пошатываясь, приблизился к ней, опустился на колени и произнёс:

– Прошу вас не отвергайте меня, дайте мне шанс доказать, что я ещё смогу стать рыцарем… И совершать подвиги в вашу честь…

Матильда несколько смягчилась.

– Каким образом?.. – поинтересовалась она.

– Позвольте мне в рыцарском облачении в сопровождении оруженосца отправиться странствовать. Я буду прославлять ваше имя, как своей Дамы сердца и непременно совершу подвиг… А затем, овеянный славой, вернусь и упаду к вашем ногам.

Матильда прослезилась.

– Ах, Ригор, я была несправедлива к вам…

– Так вы позволите, ваше сиятельство?.. – вкрадчиво вопрошал Ригор, понимая, что он на верном пути. Одно дело странствовать с лютней в руках, другое – верхом на коне в рыцарском облачении с оружием. Да и лютня в таком случае может стать подспорьем, ибо многие странствующие рыцари слагали кансоны в честь своей Дамы сердца.

Виконтесса растаяла и согласилась.

Поведя на прощание бурную ночь с Матильдой (наконец она решилась на этот шаг, забыв о чести знатной дамы), на следующий день Ригор купил у торговца тканями отрез чёрной шерсти. Портной быстро смастерил из него попону для лошади, а из остатков сюрко, ибо Ригор решил странствовать в образе Чёрного Рыцаря[66]. Матильда всецело одобрила его идею и позволила взять с собой Карла в качестве оруженосца. Юноша пришёл в восторг от представившейся возможности отправиться в увлекательное путешествие.