Голиард - Оливия Клеймор

– Разумеется, ваше сиятельство, я уже отдал соответствующее распоряжение.

Виконтесса кивнула.

– Хорошо… Ты можешь идти.

Бертран удалился. Флоранс, как истинная камеристка и наперсница виконтессы, не удержалась от вопроса:

– Послание графини де Мюлуз как-то связано с этим юношей?..

Виконтесса прошлась по комнате, не спеша с ответом.

– Да, – призналась она наконец. – Графиня де Мюлуз просит принять юного голиарда ко двору и оказать ему покровительство.

Флоранс, понятия не имея о содержании письма, тотчас выказала предположение:

– Она ещё молода, а граф, увы, стар… Вероятно, увлеклась молоденьким красавчиком, да муж обо всём узнал…

– Примерно так всё и было… – подтвердила виконтесса.

Прекрасно зная, характер своей госпожи, Флоранс продолжила:

– Вы в сомнениях: стоит ли принимать под своё крыло сего голиарда? – в подтверждение этих слов, Матильда тяжело вздохнула. А камеристка продолжила: – Думаю, ваше сиятельство, следует принять юношу и выслушать его историю. А уж потом вы решите, что делать дальше. Прогнать его прочь, всегда успеется…

Матильда полностью согласилась с камеристкой.

«А почему бы и нет?.. – подумала она. – Сейчас так мало развлечений… Бродячих актёров я не люблю… Они обходят Монбельяр стороной… Ели юноша хорош собой, воспитан и талантлив, почему бы не позволить ему остаться в замке?..»

В последние время Матильда всё чаще томилась от скуки, не зная чем себя занять. Детей у неё не было, охотиться она не любила, вышивать и шить рубашки для бедных надоело, сочинять стихи у неё не получалось. За прошедшие годы она несколько раз навещала свою матушку в родовом замке, но тот навевал на неё печаль. Недавно она вернулась из Понтарлье в Монбельяр в угнетённом состоянии, вспомнив покойных отца и брата.

Вечером, после того, как церковные колокола отзвонили вечерню, Матильда по обыкновения помолилась в домовой церкви, поминая мужа, отца, младшего брата Персеваля и своих умерших малолетних детей. Затем она всё же решилась принять голиарда, резонно рассудив, что ничего дурного в том нет, и её безупречной репутации ничто не угрожает (ибо как всякая знатная дама и вдова она была крайне щепетильна в подобных вопросах).

Внешность Ригора произвела на Матильду приятное впечатление. Юноша был невысок ростом, но сложен весьма складно, имел приятное лицо, которое обрамляли густые каштановые волосы, и завораживающий голос (Ригор, как истинный голиард, научился управлять им, ибо голос – его профессиональный инструмент).

Ригору хотелось произвести на виконтессу приятное впечатление, перспектива скитания по дорогам его не прельщала. Да и виконтесса показалась ему не старой ведьмой, а довольно приятной дамой.

Ригор охотно поведал ей о своих приключениях: что-то он приукрасил, а о чём-то предпочёл умолчать. Так историю о краже ожерелья графини де Бельфор, он представил в несколько ином свете. Из его рассказа явствовало, что госпожа Сибилла прониклась к нему симпатией, но её придворный музыкант Анри, снедаемый ревностью и завистью, строил ему всевозможные козни. И, увы, Ригору пришлось покинуть гостеприимный замок де Бельфор, дабы не была задета честь знатной дамы.

Матильда, невольно поддалась обаянию голиарда и внимала ему, если не с восхищением, то уж точно с нескрываемым интересом. А когда он исполнил несколько альб и кансон, сочинённых в разное время и посвящённых Беатриссе де Мюлуз и Сибилле де Бельфор, её невольно охватило чувство зависти по отношению к этим молодым и удачливым на её взгляд женщинам.

Когда ночная мгла окутала землю, виконтесса, наконец, позволила голиарду удалиться на отдых, и приняла окончательно решение: Ригор останется в замке.

На следующий день виконтесса призвала к себе Ригора и поручила ему разобрать библиотеку покойного мужа. Юноша несколько удивился желанию своей госпожи (ибо считал своё предназначение иным – сочинять стихи, музицировать на лютне, воспевая красоту дам и храбрость рыцарей), но постарался не подавать вида.

В душе он счёл себя оскорблённым, но всё же направился в замковую библиотеку, дабы разобраться там и упорядочить старинные фолианты – уж лучше стать «книжным червем», нежели скитаться по дорогам Бургундии в поисках заработка.

Виконтесса любезно выделила ему в помощь молодого слугу, ещё почти мальчишку, который с восторгом воспринял приказ госпожи и поспешил в библиотеку вслед за голиардом.

Когда Ригор вошёл в просторное помещение, перед его взором предстало множество стеллажей, заставленных фолиантами в кожаных переплётах или же просто заваленных свитками пергамента. Отчего-то эта картина напомнила ему монастырский скрипторий[61], куда он попал совершенно случайно лет восемь назад, будучи ещё совсем ребёнком.

Разбирая старинные фолианты, некоторые, увы, безвозвратно пришедшие в негодность, Ригор нашёл несколько романов о бесстрашных рыцарях, победителях драконов и покорителях сердец прекрасных дам, которые, по всей видимости, были приобретены покойным виконтом незадолго до Крестового похода.

Он с удовольствием пролистал увесистые труды французских авторов (именно они преуспели в художественном описании любовных отношений прекрасных дам и их верных рыцарей), украшенные искусными рисунками, и не преминул сообщить о своей находке виконтессе. Та же заинтересовалась этими романами и выказала желание, дабы Ригор читал ей вслух по вечерам.

Матильда с замиранием сердца слушала этот любовный вздор и украдкой смахивала набежавшую слезу. Помимо слезливого сюжета любовные душераздирающие истории дополнялись дивным чтением Ригора, который проявлял недюжинные актёрские способности, меняя тембр голоса и подражая то прекрасной даме, то её очередному возлюбленному.

Матильда настолько привыкла к вечерним свиданиям, что была слишком разочарована и расстроена, когда Ригор дочитал последний фолиант. Недолго думая, виконтесса приказала сочинить ему подобную историю, дополнив её стихами.

Ригор, не смея возразить своей покровительнице, тотчас приступил к работе и почти целые дни проводил за рукописью, а вечером зачитывал её Матильде, которая окончательно убедилась в правоте графини де Мюлуз – действительно, Всевышний наделил голиарда многочисленными талантами.

В середине весны Матильда получила послание из Бельфора. Молодой граф Ангерран де Бельфор решил возродить рыцарские турниры, которые не проводились со времён Крестового похода. Де Бельфор знал, что виконтесса потеряла на Святой земле мужа и брата, но всё же просил её принять предложение и выставить на турнир любого вассала, коего сочтёт достойным защищать её имя и честь.