Дао. Три сокровища. Беседы о «Дао Де Цзин» т. 1 - Бхагван Раджниш

Еще несколько слов перед тем как мы займемся изречениями Лао-цзы. На Востоке всегда с большим почтением относились к прошлому. На Западе уважение к прошлому совершенно исчезло: даже наоборот, появилось определенное уважение к будущему. Параллельно с этим на Западе перестали уважать стариков — потому что если не уважается прошлое, то как можно уважать стариков? Даже родителей стали всего лишь терпеть. Когда они стареют, у вас в глубине души зреет убеждение, что если бы они умерли, было бы лучше. Потому что какая от них сейчас польза? Запад мыслит категориями полезности, и конечно, молодой полезнее старого.

Если вы думаете о полезности — тогда это верно, молодой полезнее. Старый потерял свою энергию, его тело изувечено, он болен и может в любой день умереть. Он стал бесполезным — одна обуза. К старикам пропало всякое уважение. Это результат — если вы не уважаете прошлое, вы не можете уважать своего отца, деда, и даже не помните имени своего прадеда. Их как будто бы и не было. Вы начинаете думать и заботиться больше за своих детей, они — будущее. И помните, они тоже будут думать о своих детях. Они не будут думать о вас. Поэтому не терзайте себя и не страдайте. На Западе будущее стало более значимым, на Востоке значимым всегда было прошлое.

Необходимо многое понять. Почему на Западе будущее стало более значимым? На Западе господствуют ученые: профессора, люди науки, писатели, теологи, политические демагоги, и, конечно, молодой может узнать больше старого, потому что он всегда стоит на плечах старого — он может видеть дальше.

Допустим, что ваш отец учился в университете тридцать или сорок лет назад. За эти сорок лет все изменилось. Почти все, что знает ваш отец, уже устарело. Уже никто не пользуется учебниками сорокалетней давности, их можно найти только в букинистических магазинах. Все то, что он учил сорок лет назад сейчас никому не нужно, потому что за сорок лет появилось много новых знаний. Этот процесс продолжается без конца. Ваши дети будут знать больше вас, фактически, уже знают больше.

Бабушка с двумя внуками гуляли по зоопарку. Когда подошли к аисту, бабушка сказала: «Вот птица, которая приносит детей, которая и вас принесла». Один внук шепнул другому на ухо: «Что, скажем ей правду?'

«Зачем? Пусть остается при своем мнении» — ответил другой.

Мулла Насреддин сказал своему сыну: «Пойдем ко мне в комнату, я хотел бы поговорить с тобой о кое-каких жизненных вопросах. Ты уже почти взрослый и нужно кое-что знать».

Когда они зашли в комнату, сын сказал: «Что ты хочешь узнать? Не нервничай, спрашивай. Я все тебе расскажу».

Дети могут вам сейчас много рассказать. Они чувствуют, что вы слегка несведущи и необразованны. На Западе это чувствует каждый ребенок. Пропало уважение. Если ученые имеют в обществе влияние то это закономерно, так как знание возрастает с каждым днем, меняется и накапливается и, конечно, дети современнее своих родителей. Они знакомы с самым последним, самым новым.

На Востоке центром жизни был всегда мудрец, а не ученый. Знание растет, меняется, движется, мудрость же вечна, она всегда та же. Когда бы вы ее не достигли она всегда та же. Она подобна небу, которое всегда остается таким же. Приходят и уходят поры года, расцветают и опадают деревья, рождаются и умирают поколения людей, жизнь идет своим ходом, а небо как было, так и есть — вечно то же, вечно новое, всегда молодое и всегда старое. Мудрость подобна небу.

Конечно, знаниям могут научить в школе, колледже, университете. Мудрости никогда нельзя научить. Ей нигде нельзя научиться. Мудрость усваивается только посредством самой жизни, другого способа нет. Поэтому только старый может быть мудрым. В мудрости молодой никогда не победит старого, но в знаниях всегда может победить.

Как можно победить старого в мудрости? Мудрость приходит через опыт, знание приходит через учение. Знанием можно напичкаться, и если вы смышленее других вы можете знать больше своего учителя. Вы можете знать больше своего отца, это не трудно. Нужно только немного старания с вашей стороны. Но с мудростью так не получится. Она приходит постепенно через жизнь. Если вы живете, и живете всеобъемлюще, живете с осознанием, только тогда, понемногу, появляется мудрость. Это очень тонкий феномен! Чтобы его достигнуть не существует прямого пути. Только старые могут быть мудрыми. Поэтому если есть кто-то, кто молод и мудр, на Востоке мы знаем, что он старый и древний.

Существует предание, что Лао-цзы родился старым, что ему было уже восемьдесят четыре года, но все это время он оставался в чреве матери. Невероятно, нелепо, но само предание красиво — оно повествует о чем-то важном. Оно говорит о том, что с самого детства он был как старик, настолько мудрым, что не мог быть ребенком. Это символика. Она говорит о том, что ребенком он был мудрым как восьмидесятилетний. Он, вероятно, был чрезвычайно бдительным.

Если вы очень бдительны, тогда даже одиночный опыт может дать вам многое. Если вы не бдительны, тогда даже много раз повторяющийся опыт ничего вам не даст. Мудрец влюбляется только раз — и он знает о любви все. Он проникается этим таинством и живет им, и погружается в этот мир настолько всеобъемлюще, что ничего непережитого не остается. И когда он из этого мира выходит, у него уже не возникает больше вопроса, влюбляться или нет — он уже это пережил и познал. Благодаря этому опыту он стал мудрым.

Глупец будет повторять одно и то же много раз, но никогда не сможет научиться благодаря этому. Должна быть осознанность и смелость жить, поэтому очень редко случается, что ребенок или молодой оказываются мудрыми. Обычно человек становится мудрым когда он стар, когда он прошел все периоды жизни, все ее поры и настроения, когда он познал реку жизни во время засухи, когда ничего не остается кроме жажды и голода, и познал реку жизни во время разлива, когда она выходит из берегов и стремится стать океаном.

Он познал все ее настроения, испробовал все, что предложила ему жизнь. Он обогатился опытом как грешника, так и святого. Когда все волосы на голове поседеют, у лица появляется красота, свойственная только старому. Молодые могут быть красивыми только если это касается телосложения, формы, пропорции, силы. Но что касается души, которая развивается и растет только благодаря большому опыту, только старик может быть красив.

Это случается редко, потому что люди редко осознают, люди редко проживают жизнь в медитации. Иначе молодой не может состязаться со старым по красоте. Красота старого обладает изяществом и глубиной, красота молодого мелка, она только на поверхности. Красота старого обладает глубиной — вы погружаетесь все глубже, но никогда не доходите до дна.

Старый молчалив, как заснеженная вершина в Гималаях. Все бури прошли, и все что нужно было узнать, он узнал. Эго было отброшено где-то в пути, потому что оно было бременем и с ним невозможно было бы достичь вершины. Когда вы двигаетесь к вершине, вы постепенно должны все отбрасывать, и вершины вы достигаете только тогда, когда и себя отбросите. Вы достигаете вершины как не-существо, потому что даже существо становится бременем на последних этапах жизни.

Восток почитает старых. А если вы почитаете старых — значит вы почитаете прошлое вообще. У Востока ностальгия по прошлому.

«Мудрецы древности обладали тонкой мудростью

И глубиной понимания»

На Востоке мудрецы всегда старые, древние. Здесь к себе и настоящему относятся со скромностью. Как вы можете быть мудрее своего отца? Как можно быть мудрее деда и прадеда? Нет, знать вы можете больше. Вы можете знать больше Будды, вы уже знаете больше Будды, но вы не мудрее. Фактически, в мудрости не существует более. Или мудрый, или нет — здесь нет более или менее. Такое существует в знании. Знание относительно, мудрость абсолютна. Нельзя быть более мудрым, и если вы мудрый, вы будете чувствовать себя очень скромно.

Лао-цзы настолько скромный в отношении себя и своего возраста, что он всегда говорит о мудрецах древности. А если вы обращаетесь к мудрецам древности, вы обнаружите, что они говорят о мудрецах еще более древних.

Если вы попытаетесь разобраться в восточных писаниях, вы обнаружите, что они утверждают, что что бы они не говорили уже не ново, это было уже сказано раньше. Поэтому индусы называют писания двумя именами: шрути и смрити. Шрути означает «услышанное от знающего». Смрити означает «накопленное от знающего». Никто не утверждает, что он знал, потому что само заявление «Я знал» говорит о невежестве, это «Я» есть уплотненное невежество. Они ссылаются на все более прошлое. Если вы обратитесь к «Упанишадам», там говорится: я узнал это от своего учителя. Мой учитель узнал от своего учителя, а тот от своего. И так доходит до самого брахмы — создателя этого мира, который узнал от самого космического бытия — от брахмана.