Внутри мужчины. Откровенные истории о любви, отношениях, браке, изменах и женщинах - Тамрико Шоли

Эти пальцы оказались шершавыми, как наждачная бумага, и очень теплыми — а ведь в машине было довольно холодно. Я вздрогнула от неожиданности: впервые в жизни мои ладони сжимали руки бывшего заключенного. Это было так странно. Первая мелькнувшая мысль — страх, но не из-за Олега, а из-за папы — он точно не будет доволен, когда узнает про этот эпизод. А вслед за этим у меня возникло ощущение полной фатальности: я прямо должна была сесть в машину именно к нему, и мы должны были завести этот разговор. Это не дежавю, а какое-то внутреннее знание: ты все делаешь правильно.

Все так же, держа мои ладони в своих, Олег залез мне в глаза и как-то очень крепко, уверенно произнес:

— Запомни: когда в твоей жизни случается что- то ужасное, нужно смириться.

— Зачем?

— Это единственный способ найти в себе силы двигаться дальше.

— Значит, ты смирился?

— Точно. Я дрался с мужиками в тюрьме, но больше для разрядки. А со своими двумя годами я смирился. Именно это помогло мне. И я много думал над тем, почему я тогда не смирился с Мариной. Почему для меня было так важно найти ее и как-то проучить? Почему с каждым днем я думал о ней все больше и больше? Она зудела во мне, как больной зуб. Этот вопрос я задавал себе очень много раз.

— Нашел ответ?

— Да. А ты?

— Кажется, да. Похоже, она задела тем, что не боялась тебя.

— Точно. Именно так! — Олег откинул голову назад, и я увидела большой кадык на его горле. Это так странно, но он действительно не вызывал у меня ощущения сидевшего. Я все пыталась начать бояться его или брезгливо морщиться от его слов, но, кажется, моя инициация все-таки состоялась. Я наконец- то впитала истину: если боишься или не понимаешь человека, просто начни говорить с ним. Так рождается понимание. — Тогда, высовываясь из школьного окна и стоя перед нами в этой вязаной шапочке, она же ни на миг не боялась меня. Клянусь тебе, я мечтал убить ее, потому что никто не должен был знать, что в мире есть женщина, которая меня не боится. Я не должен был этого знать. Найти Марину было несложно: она работала в той же школе. Я выследил ее по дороге домой и однажды подловил в подъезде. Стояла зима, не такая, как в день нашей первой встречи, но было снова темно и холодно. Она — все в том же пальто, с той же сумкой, с той же шапкой на голове, с теми же рыжими длинными волосами… Увидел ее — и ненависть во мне скукожилась так сильно, что даже больно стало. Я схватил ее, кажется, за руки, и так крепко, сколько во мне было силы. Схватил, начал трясти из стороны в сторону, а потом давай кричать, глядя ей в глаза: «Ну что — теперь тебе страшно? Страшно? Скажи, что тебе страшно!» Она вертела головой туда-сюда и вдруг едва слышно сказала: «И все? Тебе только это нужно?» Я не ожидал такой реакции, выпустил ее из рук и убежал.

— Почему?

— Не знаю. Хотя знаю. Я никому прежде не говорил этого, даже Марине. Ты будешь первой. — Олег доверительно улыбнулся. — Похоже, что я тогда испугался. Мне стало страшно, что она сильнее, умнее, круче, мудрее меня. А для мужчины, поверь мне, это самый большой удар — осознать, что ты слабее женщины.

— И что — в такой ситуации проще убежать?

— Конечно.

Я кивнула В жизни каждой женщины случаются мужчины-дезертиры, и я не исключение. Сначала расцениваешь этот поступок

как предательство, а потом — как самый большой подарок в жизни: беглец освобождает место для другого человека, способного быть сильным, когда это потребуется.

А женщины другие: они не бегут, а вечно тянут до последнего вдоха, когда отношения становятся похожи на несчастного промокшего голубя без крыльев. И даже тогда мы продолжаем верить, что он еще однажды полетит в небо.

— В общем, я устроился работать грузчиком на стройку, и все было хорошо, но спустя полгода случайно увидел ее на рынке. Она покупала помидоры. Я стал идти за ней. Я следил за ней, за ее походкой и движениями, и вдруг понял, что еще никогда не хотел женщину с такой силой, как ее. Я стал представлять себе, как срываю с нее платье, как пахнет ее шея, как дрожит ее грудь, как она стонет от удовольствия. Я представлял себе, как накручиваю на руку ее рыжие волосы… Я возбудился до невозможности. Это такая стадия — «Хочу, и все». Хотя она совсем не была красивой.

— И как ты ее взял?

— Как обычно — силой. По-другому я не умею, — Олег варварски подмигнул мне. — Позвонил к ней в дверь, сказал, что хочу поговорить с ней, что не уйду, пока она не выслушает меня. Марина впустила меня. Мы сидели на диване, я нес какую- то чушь про работу, погоду и еще что-то. Она делала вид, что слушает меня, но на самом деле ждала, когда я наконец заткнусь. Это было так сильно заметно, что я решил подразнить ее и не пытался закончить свой разговор, а наоборот — говорил с еще большим усердием. Она нервничала, но ведь и не прогоняла меня. Это придало мне уверенности, и я сказал ей, что она очень красивая. Соврал. Но надо было как- то разрядить обстановку. Марина внимательно посмотрела на меня — никогда не забуду этот взгляд и эти глаза, — и я начал с силой целовать ее. Мы целовались долго, очень долго. Ее длинные волосы путались у меня в руках, как я и представлял себе. Потом я стал срывать с нее одежду, так быстро, как будто она горела и только так можно было ее спасти. Полностью раздел ее, уложил на диван и принялся целовать, кусать, сжимать, гладить — все, что можно было с ней делать, я спешил сделать. Мне казалось, что второго шанса у меня уже никогда не будет.

Я не помню, сколько времени все это длилось, но, по-моему, целую вечность. И это была самая яркая близость в моей жизни. Хотя я и правда не считал ее самой красивой.

Я закрыла глаза и нырнула внутрь себя. Почему- то так бывает: ты гордо вышагиваешь перед сотнями людей, щедро демонстрируя им собственное превосходство, а потом случайно сталкиваешься с глазами одного из них и беспрекословно подчиняешься.

Почему именно эти глаза, почему беспрекословно —