Полицейские и провокаторы - Феликс Лурье

В этом мнении между прочим сходились Софья Львовна Перовская и Суханов. То же впечатление он производил на меня» [285].

Вслед за 1 марта 1881 года последовал поток арестов. Хватали даже тех, кого не в чем было заподозрить, и предъявляли на опознание предателям Складскому и Меркулову. 25 апреля арестовали и С. П. Дега-< ева. Кажется невероятным, чтобы его не опознал Меркулов, также участник подкопа под Малой Садовой. Трудно предположить, что Судейкин не знал об аресте неблагонадежного Дегаева-старшего. 5 мая, через десять дней после ареста, его освободили под залог в две тысячи рублей. 14 мая Сергея обыскали на квартире, где он жил с братьями Андронниковыми (и никаких последствий!), а в конце года по высочайшему поведению и вовсе прекратили дело. Такое легкое освобождение С. П. Дегаева наводит на мысль: не тогда ли его завербовали... Впрочем, доказательств этому нет никаких.

В. Н. Фигнер

Легендарная народоволка В. Н. Фигнер писала, что «после 1 марта он (С. Дегаев.— Ф. Л.) был арестован как участвовавший в работе по подкопу под Малой Садовой, но удачно вывернулся из этого дела. Я очень удивилась такому исходу, потому что единственным свидетелем против него мог быть только предатель

Меркулов и снять с себя

[286] 20

указание такого человека было мудрено» .

В изложении разговора с Дегаевым Фигнер допустила неточность. Если бы Дегаев сказал ей, что был арестован за участие в подкопе под Малой Садовой, то никак не смог бы объяснить, почему оказался на свободе. Видимо, эту цитату из воспоминаний народоволки следует рассматривать как сомнения, возникшие у В. Н. Фигнер в правдивости слов Дегаева о его легком освобождении и ее недоумении относительно обязательного опознания Меркулова, не имевшего, по словам Дегаева, никаких последствий. Возможно, Судейкин отпустил Дегаева умышленно, с видами на будущее или для «разводки» и уж никак не по оплошности. Невинных старались запутать и очернить, Дегаев же не только участвовал в подготовке покушения на Александра II, но был широко известен среди народовольцев. Как неблагонадежный, он не мог избежать отметки в картотеке Третьего делопроизводства Департамента полиции, унаследовавшей «алфавит лиц, политически неблагонадежных», заведенный еще в 1860-х годах.

В записях Н. В. Клеточникова имеется единственное упоминание о Дегаеве, сделанное им на основании разговоров «коллег» и извлечений из документов: «9 марта 1879 года. (...) На второй день обыска у Астафьева к нему явился Дегаев, но околоточный не задержал его; это знакомство кладет на Дегаева новое пятно» [287].

Землеволец А. А. Астафьев успел скрыться до обыска, и Дегаев явился в пустую квартиру, находившуюся Под наблюдением полиции. Околоточный надзиратель не арестовал посетителя только потому, что превосходно знал его в лицо. В противном случае он обязан был задержать Дегаева хотя бы для установления личности, а знать он его мог или как неблагонадежного, или как полицейского агента. Но в 1879 году Дегаев в полиции еще не служил. Иначе он в квартиру Астафьева не пошел бы, так как знал бы о его аресте, и Клеточников сделал бы сообщение другого содержания. Но если околоточный надзиратель столь хорошо знал Дегаева, отчего же охранка через два года не воспрепятствовала его участию в подкопе под Малой Садовой из «Сырной лайки» народовольцев Кобозевых? Маловероятно, но попробуем предположить, что о бомбе, заложенной в центре Петербурга под проезжей частью улицы, Департамент полиции был осведомлен. Он, в свою очередь, предупредил монарха, и Александр II не поехал *1 марта 1881 года по Малой Садовой, где его ожидал взрыв, а направился к Екатерининскому каналу и погиб от бомбы Гриневицкого. Тогда уж совсем непонятно,- как Кобозевым (А. В. Якимова и Ю. Н. Богданович) удалось 3 марта 1881 года беспрепятственно скрыться из столицы. Объяснение случившемуся напрашивается само собой: в начале 1880-х годов имперская тайная полиция, несмотря на огромные ассигнования и толпы осведомителей, не имела ни сил, ни умения противостоять народовольцам. Можно предположить, что именно поэтому Дегаев так легко оказался на свободе.

После освобождения Дегаев сдал экзамены за четвертый курс в Институте инженеров путей сообщения и уехал на заработки в Архангельскую губернию. «В Архангельске С. Дегаев женился на тамошней мещанке,— пишет А. П. Прибылева-Корба,— не отличавшейся ни образованием, ни нравственным развитием; эта особа, разумеется, не могла способствовать облагораживанию душевного облика своего мужа»[288]. По возвращении осенью 1881 года в Петербург Дегаев помогал С. С. Златопольскому: поддерживал связь с Кронштадтским кружком морских офицеров и занимался пропагандой среди петербургской молодежи.

УБИТЬ ИНСПЕКТОРА

К весне 1882 года Судейкин приобрел у народовольцев репутацию опаснейшего врага, пользовавшегося недопустимыми методами борьбы с революционерами. «Судейкин,— писал член Исполнительного комитета партии «Народная воля» Л. А. Тихомиров,— это была какая-то ходячая язва политической безнравственности, заражающая все вокруг себя, внося деморализацию до некоторой степени и в среду революционную»[289]. Народовольцы, входившие в центральный кружок, решили покончить с инспектором Охранного отделения. Инициатива покушения принадлежала П. Я Осмоловской. Она оставила воспоминания, в которых сообщила, что в феврале — марте 1882 года подверглась аресту и вербовке Судейкиным [290]. Их диалоги поразительно совпадают с происходившими в аналогичных условиях между Судейкиным и В. П. Дегаевым Осмоловская дала согласие на сотрудничество, предполагая убить инспектора охранки.

Выследить Судейкина обычным путем народовольцам не удавалось благодаря его изобретательности. Свидания Судейкина с завербованными агентами из соображений конспирации обставлялись разного рода сложностями. Обычно агенту предлагалось зайти в дом по указанному адресу и назвать пароль, через некоторое время его оттуда выводили переодетые полицейские и, сопровождая поодаль, направляли в какое-нибудь людное место, где указывали на карету с зашторенными окнами, в которой сидел Судейкин. Пока продолжался разговор, они разъезжали по городу Иногда карета оказывалась пустой, и осведомителя везли на одну из многочисленных полицейских конспиративных квартир [291]. Маршруты передвижений самого Судейкина постоянно менялись, выследить его с целью совершения покушения было действительно очень трудно.

За подготовку убийства взялся член Исполкома «Народной воли» М. Ф. Грачевский. У него был опыт производства динамита, и он организовал мастерскую по изготовлению бомб. Предполагалось, что взрыв осуществит Осмоловская, выследить Судейкина вызвался С. П. Дегаев. С целью облегчения наблюдения он через брата договорился о встрече с Судейкиным под предлогом просьбы о помощи в получении для себя чертежной работы.

«Как только Судейкину была передана просьба,— писал народоволец Л. Э. Шишко,— он выразил желание познакомиться с братом своего молодого агента. Свидание состоялось где-то на Песках, в маленьком домике, в мезонине которого жила какая-то пожилая женщина. Свидание было непродолжительно и велось с обеих сторон в чисто деловом тоне; затем состоялось еще одно или два свидания, но они не дали никаких результатов, ввиду чего было решено прекратить их под тем предлогом, что Дегаев не может больше брать чертежной работы, так как должен был готовиться к выпускным экзаменам» [292].

Зачем понадобился С. П. Дегаеву контакт с Судейкиным, если все возможные сведения о нем могли дать

В. П. Дегаев и Осмоловская, объяснить трудно еще и потому, что С. П. Дегаев, в соответствии с выдвинутой им же самим версией, должен был встречаться с Судейкиным открыто, следовательно, вероятнее всего, в здании Охранного отделения на Гороховой, 2. В чем же тогда слежка? В помещении охранки убить инспектора невозможно. Непонятно также, почему свидания происходили на конспиративной квартире, если речь шла о чертежпой работе. И какое отношение инспектор охранки может иметь к чертежной работе...

Весной 1882 года Судейкин понял, что Дегаев-младший ему не подходит. Возможно, Дегаев-старший, предполагая, что над Владимиром нависла опасность, пытался разрядить обстановку или хотя бы разведать, каких шагов можно ожидать от инспектора охранки. Судейкин во время первого же свидания мог его шантажировать двусмысленным положением младшего брата, участием самого С. П. Дегаева в подкопе под Малой Садовой... О политической неблагонадежности С. П. Дегаева Судейкин не мог не знать. Трудно представить, чтобы разговор инспектора охранки с просителем касался только чертежной работы. Заподозрить Судейкина в склонности к филантропии просто невозможно. Если С. П. Дегаев сам не пришел проситься в провокаторы, то его постарались завербовать. Вскоре после нескольких встреч с Судейкиным С. П. Дегаев уехал из Петербурга.