Полицейские и провокаторы - Феликс Лурье

Чрезвычайную следственную комиссию обслуживало двадцать пять следователей. Они и члены Комиссии допросили пятьдесят девять лиц, в том числе: министров внутренних дел А. А. Макарова, Н. А. Маклакова, А. Д. Протопопова и А. Н. Хвостова, товарищей министра внутренних дел С. П. Белецкого, В. Ф. Джунковского, С. Е. Крыжановского и Н. В. Плеве, министра юстиции И. Г. Щегловитова, крупных чиновников политического сыска С. Е. Виссарионова, А. В. Герасимова, М. С. Комиссарова. Материалы, собранные Комиссией, П. Е. Щеголев обработал, отредактировал и издал в 1924—1927 годах [259]. Свидетельства, полученные Комиссией, в значительной мере заполнили пробелы, образованные из-за уничтожения в первые дни Февральской революции архивных документов бывших учреждений политического сыска и тюрем империи.

Понимая, что архивы подразделений Департамента полиции и Отдельного корпуса жандармов необходимо срочно спасать и приводить в порядок для их использования в борьбе со сторонниками восстановления монархии, Временное правительство решило образовать при Чрезвычайной следственной комиссии Особую комиссию для обследования деятельности бывшего Департамента полиции и подведомственных департаменту учреждений. Председателем Особой комиссии министр юстиции назначил Щеголева. В ее работе кроме председателя принимали участие еще 22 человека.

Проект положения об Особой комиссии написан Щеголевым:

«1. Комиссия для ликвидации дел политического характера бывшего Департамента полиции, образованная постановлением Временного правительства от 10 марта 1917 г., упраздняется.

2. При Министерстве юстиции учреждается Особая комиссия для обследования, согласно указанию Министерства юстиции, деятельности бывшего Департамента полиции и подведомственных департаменту учреждений.

3. Комиссия: а) исследует все дела, имеющие отношения к политическому розыску и сохранившиеся в архиве Департамента полиции и подведомственных ему учреждении; б) входит в сношения с исполнительными комитетами и комиссиями, работающими на местах по данным местных архивов. (...)

4. Архив бывшего Департамента полиции передается в ведение Министерства юстиции, а управление архивом впредь до окончания работы Чрезвычайной следственной комиссии временно возлагается на Особую комиссию (...)» [260].

Все усилия Особой комиссии Щеголев направил на спасение и сохранение архивов, на их научное описание и изучение.

«С момента упразднения Департамента полиции,— писал ХЦеголев в докладной записке министру юстиции,— на местах осталось множество мелких архивов в подведомственных Департаменту полиции учреждениях (районных Охранных отделениях, Жандармских управлениях и Розыскных пунктах), частью разгромленных и наполовину уничтоженных во время переворота, частью приведенных в некоторый порядок местными силами. Для того чтобы создать архив, который мог бы отразить во всей полноте деятельность бывшего Департамента полиции, необходимо принять экстренные меры к охране и сосредоточению материалов и документов, относящихся к деятельности бывшего Департамента полиции, разбросанных по обширному пространству государственной территории» [261].

Задачи, возложенные Министерством, юстиции на Особую комиссию, сформулированы Щеголевым в наказе:

«1. Выяснить наличный состав секретной агентуры при всех учреждениях, занимавшихся политическим розыском с 1905 по 1917 г., и приготовить список секретных сотрудников.

2. Рассмотреть все дела Особого отдела, 6-го делопроизводства и все данные о деяниях криминального характера, совершенных чинами жандармского надзора, сообщить Министерству юстиции.

3. Принять меры путем личных и письменных сношений к выявлению и охране дел и архивов упраздненных ныне учреждений, занимавшихся политическим розыском и подведомственных Департаменту полиции, для передачи при ближайшей возможности в архив Департамента полиции. По выяснении дела представить Министерству юстиции общий отчет о положении всех столичных и провинциальных архивов указанного типа.

4. Составить детальный отчет о положении политического розыска в России с 1905 по 1917 г.» [262].

Разоренные и частично уничтоженные архивы Департамента полиции привести в порядок было нелегко, а документы срочно требовались для выявления секретных агентов, участвовавших в политическом сыске. Обе комиссии выполнили неоценимую работу. Результатом их деятельности явилось сохранение и публикация некоторых важнейших документов, отображающих историю революционного движения в России. Комиссии работали по заданиям Временного правительства. После Октябрьской революции, как и все учреждения предшествующих режимов, они перестали существовать, о чем 1 ноября 1917 года члены комиссий получили следующее письмо:

«С сего 1 ноября комиссия приступила к ликвидации своей деятельности и в заседании 31 октября вынесла постановление о прекращении занятий сотрудников комиссии.

В связи с этим постановлением Чрезвычайная следственная комиссия постановила сроком окончания порученных вам работ считать 15 сего ноября, после какового числа Комиссия просит- вас не отказать представить взятую вами на себя работу в комиссию для отчета» [263].

После Февральской революции комиссии для обследования архивов учреждений, подведомственных Министерству внутренних дел, формировались и за пределами бывшей Российской империи. В марте 1917 года в Париже образовался эмигрантский комитет, обратившийся к Временному правительству с просьбой «о допущении представителей комитета в опечатанное помещение Заграничной агентуры для разбора архивов и для выяснения состава секретных сотрудников» [264]. В начале апреля министр юстиции А. Ф. Керенский и председатель Чрезвычайной следственной комиссии Н. К. Муравьев прислали в Париж телеграммы с просьбой создать специальную комиссию по разбору архива заграничной охранки и отправке его в Россию. Один из членов комиссии В. К. Агафонов вспомнил: «На дверях Заграничной агентуры, помещавшейся в нижнем этаже русского консульства в Париже, мы нашли печати консульства и личную печать заведующего агентурой Красильникова; сняв их и отомкнув двери, находившиеся на запоре, двумя ключами, не без волнения вошли мы в таинственную парижскую «охранку», состоявшую всего из двух относительно небольших комнат... Вот он, центр, откуда невидимая рука направляла свои удары в самое сердце русской политическом эмиграции, здесь плелась паутина, окутывавшая нас и наших товарищей тысячью тонких, но крепких нитей; здесь, думали мы, совершались сатанинские искушения, и слабые или уже развращенные становились окончательными предателями» [265].

Архив заграничной охранки никто не жег, не громил, но и он не целиком перешел к новой власти. Красильников и его помощники, до того как опечатать помещения охранки, часть бумаг изъяли из архива и по требованию комиссии не все возвратили обратно.

Прекратили существование две столичные комиссии (были распущены Комиссия по обеспечению нового строя и Комиссия политических архивов), созданные в Москве в марте 1917 года для спасения и сохранения архивов учреждений бывшего Департамента полиции, перестали действовать различные провинциальные комиссии и Комиссия по разбору архива заграничной охранки.

Архивы Министерства внутренних дел и подведомственных ему учреждений, вернее, то, что от них осталось, оказались в руках новой власти. Первые годы некоторым количеством сохранившихся документов пользовались историки и участники революционного движения. Потом доступ в эти архивы закрыли для всех. Но сразу же после Октябрьской революции многие документы архива бывшего Департамента полиции были опечатаны[266], и есть основания предполагать, что они не изучены до сих пор.

3.  ДЕГАЕВ, СУДЕЙКИН И ЕГО УЧЕНИКИ

ДЕБЮТ ПРОВИНЦИАЛА

В воскресенье 1 марта 1881 года около двух часов пополудни С. Л. Перовская подала условный знак, и первый метальщик Н. И. Рысаков бросил бомбу в экипаж проезжавшего царя. От взрыва ни Александр II, ни «бомбист» нисколько не пострадали. Рысакова тут же схватили, а монарх пересел в поданные ему сани. Но не успел он прийти в себя от первого взрыва, как наперерез следования царского эскорта бросился второй бомбист— И. И. Гриневицкий. Вновь на Екатерининском канале раздался взрыв, от которого и Александр II, и второй метальщик получили смертельные ранения.

В тот же день в сумерках над Зимним дворцом поднялся черный флаг, возвестивший России о кончине императора. Гриневицкий умер в Конюшенной больнице, не приходя в сознание. Он немногим пережил свою жертву. А на другой день Рысаков поспешил выдать жандармам всех известных ему народовольцев. О многих из них полиция уже знала из показаний бывших членов партии «Народная воля» И. Ф. Складского и В. А. Меркулова, опередивших Рысакова в предательстве.