История психологии - Роберт Смит

Психологом обычно называют человека с соответствующей профессиональной подготовкой и квалификацией. И все же есть основания думать, что сегодня каждый научился быть в определенном смысле психологом — хотя бы только своим собственным, охотно анализирующим свою жизнь в психологических понятиях. XX столетие, в отличие от всех предшествовавших, было веком психологии. Популярная психология, определение черт личности с помощью вопросников и тестов, различные руководства, помогающие улучшить память и сообразительность, — все это, наравне с активностью профессиональных психологов, стало настоящей приметой времени. Воображение людей приковал к себе и психоанализ, несмотря на пренебрежение и даже презрение со стороны многих академических психологов.

Круг замкнулся: человеческая жизнь давала психологии ее содержание, а созданное на этой основе психологическое знание, в свою очередь, диктовало, как людям жить. Так, всеобщее школьное образование породило необходимость дифференцированной оценки индивидуальных способностей. В результате был придуман коэффициент интеллекта (IQ), который не только стал элементом образовательной политики, но и начал влиять на самооценку людей и выбор ими жизненного пути. Здесь, разумеется, нельзя забывать о важных различиях между психологами, работавшими в научных учреждениях, и теми, кто непосредственно обслуживал социальный и коммерческий сектор. Приобретя огромный размах и следуя собственным правилам и практикам, академические исследования в значительной степени обособились от обычной, повседневной жизни. С популярной психологией у них было мало общего. Так, психологи — создатели теории научения проверяли ее на крысах в лабиринте, что было далеко от конкретного практического вопроса, стоявшего перед школьным учителем: как научить детей учиться? Но обратившись к цифрам, мы увидим, что во второй половине XX в. психологов, зарабатывающих себе на жизнь за пределами чистой науки, было значительно больше, чем занятых внутри нее. Иногда противоречия между академическими и неакадемическими исследователями приводили к расколу старых профессиональных психологических ассоциаций, члены которых расходились в разных направлениях.

Проблема психологического общества привлекала внимание многих известных ученых и публицистов. Озаглавив свою книгу «Упадок человека общественного» (The Fall of Public Man, 1977), американский социолог Ричард Сеннетт (Richard Sennett, род. в 1943 г.) посвятил ее «приватизации» человеческого Я — уходу из социальной области в область индивидуально-психологическую. В результате, по мнению Сеннетта, публичная сфера — сфера коллективных политических действий во имя общественного блага — опустела; в ней остались единичные фигуры профессиональных политиков и «известные личности». В 1970— 1980-е гг. Кристофер Лэш (Christopher Lash) выступил, наряду с другими авторами, с критикой того, что он назвал поколением Я («те» generation) и культом нарциссизма, при котором индивидуальное субъективное Я становится единственной ценностью. Всепоглощающая сосредоточенность современного человека на субъективном Я стала в глазах консервативных критиков кульминацией давно уже идущего процесса — постепенного отказа от средневекового христианства и замены его современным материалистическим индивидуализмом. Нередко психологическое общество воспринимается как окончательная победа светского сознания, исключившего из человеческой жизни понятия души и святости. Действительно, светское понимание человеческого сознания и поведения в XX в. возобладало как раз там, где некогда господствовали религиозные представления, подчеркивавшие исключительную важность души и праведной жизни. Но, как и для любой другой стороны отношений между наукой и религией, черно-белое видение здесь обнаруживает свою несостоятельность. Так, в начале XX в. возникновение новой психологии приветствовалось многими протестантскими священниками, полагавшими, что именно от нее можно ждать помощи в смягчении страданий и проблем их паствы. Интерес пасторов к психологии стал такой же характерной чертой психологического общества, как и светская психотерапия.

Западное общество XX в. было психологическим и в том смысле, что знание об индивидуальных способностях и существующих различиях между людьми стало неотъемлемой частью представлений о себе и собственном месте в обществе. Начиная с колыбели и заканчивая Белым домом, люди присваивали идентичность, сформулированную в терминах психологии различий. Эта идентичность и была человеческим Я, понимаемым как субъективное психологическое начало и одновременно вполне материальная человеческая единица, потребитель товаров и услуг, участник политической жизни современного либерального общества. Психологическая интерпретация субъективного «ядра» человеческой личности соответствовала и основному направлению социальной мысли в западных либеральных демократиях: общественная жизнь основана на индивидуальных выборах, которые совершают отдельные люди, а психология как наука об индивидах призвана объяснить, почему человек делает тот, а не иной выбор.

Общество стало психологическим и в своем понимании нормальности и ненормальности. На языке социологии психологическое общество можно назвать нормативным: описывая природу человека в психологических терминах, мы задаем стандарт, или норму, в соответствии с которой затем оцениваем все проявления разнообразия, или отклонения. Самый очевидный пример — представление об интеллектуальных способностях: отдельные индивиды тестируются и оцениваются исходя из обычных, или среднестатистических, значений. Стандарты нормального и приемлемого индивидуального поведения присутствуют теперь буквально во всех сферах повседневной жизни и социальной политики. Так, мы часто слышим, что, находя себе место в жизни и приспосабливаясь к существующим порядкам, молодые люди демонстрируют «зрелость», как если бы «созревание» было не социальным феноменом, а естественным результатом индивидуального психологического развития. Категория нормальности возникла, как полагают историки, из нужд практики — необходимости поддерживать порядок в школе, тюрьме, семье, клинике, частном хозяйстве и т. д. Поэтому история психологии связана с историей статистики (о которой написано много интересных работ). Психология во многом зародилась в ответ на запросы тех социальных групп, которые были заинтересованы в контроле и дисциплине.

Уже в XIX в. психологи утверждали, что располагают объективными методами анализа индивидуальных различий, претендуя тем самым на особую роль в обществе, для которого столь многое значили индивидуальные способности. Своим влиянием (в той степени, в какой им удалось его завоевать) психологи были обязаны принятой ими роли экспертов, помогающих поддерживать общественный порядок и обеспечивающих нормальное функционирование общества. Ведь именно благодаря их усилиям индивидуальные различия между людьми становятся подвластны общественному контролю. В этом отношении наиболее важной отраслью было образование. В отдельные периоды — что особенно ясно видно на примере Великобритании — решение проблем образования становилось лейтмотивом всего развития психологии как научной дисциплины. Но влияние психологов на социальную политику не следует преувеличивать: важность, которую приписывают своим занятиям психологи, не всегда совпадает с их реальным значением в общественной жизни.

В настоящей главе будут обсуждаться работы по изучению личности и различий между людьми, что позволит наполнить понятие психологического общества конкретным содержанием. В ней также приводится общий очерк исследований индивидуальных способностей в сферах промышленности, образования и воспитания.

5.2 Индивидуальные различия и статистический анализ

Интерес к различиям между людьми играл и продолжает играть основополагающую роль в повседневной жизни. В XIX в. этот интерес принял форму систематических исследований, а затем и науки — дифференциальной, или индивидуальной, психологии. Это происходило различными путями. В этом разделе мы остановимся на первых шагах в изучении человеческого разнообразия с помощью статистических методов. Основное внимание уделяется Британии, где исследование различий сочеталось с верой в зависимость человеческих качеств от наследственности. В следующем разделе обсуждается зарождение тестов интеллекта — сначала во Франции, а затем в США. Еще два раздела посвящены практикам психологической работы с детьми и в организациях. В заключение дается краткий очерк дискуссий о роли природы и воспитания в развитии человеческого характера, а также прослеживается история важного и многозначного понятия «личность».

Как отмечалось выше при обсуждении френологии, искусство определения характера человека было известно с незапамятных времен и служило людям руководством в принятии решений и средством ориентировки в бурном море страстей. Во второй половине XIX в. в США и Британии происходит неожиданное возрождение френологии в связи с деятельностью предпринимателей Фаулеров (Fowlers), которые сделали своим бизнесом популярное психологическое консультирование. Фаулеры занялись продажей фарфоровых бюстов (эти статуэтки сегодня можно увидеть в коллекциях собирателей фарфора), на головах которых были размечены места локализации различных умственных способностей. Врачи и медицинская литература также способствовали распространению представлений о существовании индивидуального характера, темперамента и наследственной предрасположенности. На раннем этапе своего развития психология личности испытала серьезное воздействие со стороны врачей, неизменно задававшихся одним и тем же вопросом: почему одни люди предрасположены к какой-либо болезни, а другие либо совсем к ней не склонны, либо переносят ее легче? Сама эта заинтересованность восходит к глубокой древности, в частности к теории гуморальной медицины и идее индивидуального подхода к пациенту. Френология и медицина, а также всеобщий интерес к проблеме человеческих наклонностей и характера подготовили почву для новой психологии, возникшей на рубеже XIX и XX вв.; она ориентировалась на специальные знания и широко использовала тестирование.