Ненужная мама. Сердце на двоих (СИ) - Лесневская Вероника

- Здравствуйте, какие-то проблемы? – оперативно появляется администратор, а я уже не рад, что завелся. Дайте спокойно пообедать.

Сталкиваемся с ней лицом к лицу, и я от неожиданности открываю рот. Медленно изучаю знакомую фигуру, хмыкаю удивленно. Не теряется мадам. Занесло же ее в прибольничную кафешку. Из-за меня пришлось сменить медицинский халат на другую форму, но она осталась такой же безалаберной.

- Ты? Ясно, почему здесь такой бардак, - выплевываю с пренебрежением.

- Хотите еще и отсюда меня уволить, Гордей Витальевич? – напряженно парирует, мгновенно узнав меня. Прищуренный взгляд мечется в сторону входа.

Чувствую сквозняк, слышу шаги за спиной, а Алиска буквально выдергивает ручку из моей хватки, подпрыгивая на месте и радостно попискивая: «Ма-Вика, ма-Вика».

- Мария, а ты почему здесь? Ты же педиатр, а не… Давно из поликлиники ушла? – раздается удивленный голос Вики. – Гордей? – звучит совсем близко, и я со вздохом оборачиваюсь.

- Привет, - тепло улыбаюсь, мгновенно выбросив из головы Марию и забыв о ее существовании. А зря…

Вика сухо кивает мне и хмурится, искоса посматривая на бывшую коллегу. Явно не рада встрече, и я разделяю ее мнение. Раздраженно теребит пальцами лямку сумки, останавливается в нескольких шагах от нас, мечет взгляд на двери. Судя по насупленным бровям и поджатым губам, она размышляет, остаться или гордо уйти. И все больше склоняется ко второму варианту, наиболее безболезненному.

Черт! Между нами и так глубокий ров, но проклятая Мария еще и наполняет его кипящим маслом.

Как ее вообще занесло в прибольничное кафе? Видимо, специально искала место с наибольшим скоплением медиков, чтобы поймать кого-то в свои сети и, возможно, опять вернуться в профессию. Хотя в свое время ей даже главный не помог... Напрасно старается - дверь в медицину для нее закрыта на амбарный замок после ее выходки в поликлинике. Я все для этого сделал. Если потребуется - повторю...

- Какая прелестная девчушка! – елейным тоном неожиданно поет эта дрянь, заставляя меня напрячься, и наклоняется к Алиске. – Как выросла. Красавицей стала и умницей. Вся в папу.

Ведет себя так, будто мы добрые друзья. Протягивает руки к дочке, подзывает к себе… К чему этот театр одного актера – не понимаю. Но мне не нравится все происходящее. Предупреждающе качаю головой, и Мария застывает в полуметре от Алиски. Вовремя включает инстинкт самосохранения, потому что я за дочь разорву каждого!

- Неть, уди! – вдруг топает ножкой малышка. – Ма-Вика! – настаивает громче, так что проходящие мимо официанты начинают коситься на нас.

Выдергивает ладошку из моей хватки, которую я ослабляю от неожиданности, бежит к Вике – и прячется за ней, обнимая сзади за ноги. Богданова отмирает, ее лицо проясняется, а губы трогает мягкая улыбка. Обернувшись, она поднимает Алиску на руки, не беспокоясь о том, что та пачкает пыльными сандалиями безупречную, темную юбку-карандаш и сминает ручками идеально выглаженную блузку. Вика трепетно прижимает ребенка к себе, поглаживая по спинке и плечам.

Истинная мамочка... Живая, из плоти и крови, настоящая, но пока не наша... К сожалению...

- Да, я пришла. Я же обещала, - читаю по губам адресованные дочке слова, а после слышу довольный детский смех.

Все складывается мило и по-семейному уютно, кроме одного раздражающего фактора…

- Вика, идем за столик, - беру ее под локоть, чтобы увести прочь от триггера. Не хочется, чтобы у нее испортилось настроение из-за встречи с прошлым. Нам бы поговорить в спокойной обстановке, но, как назло, все против нас.

- Добрый день, Виктория, - выпрямившись, Мария делает вид, словно только сейчас ее заметила. - Да, я решила сменить профессию… Как видишь. А ты разве не заграницей? Я слышала, ты улетала, - мерзко прищуривается.

- Да, все так. Стажировалась в Германии. Недавно вернулась, а здесь, оказывается, такие перемены. Надеюсь, ты наконец-то нашла свое призвание, Мария, - Вика выдерживает деловой тон, однако не удерживается от тонкой шпильки. Усмехаюсь, подсознательно восхищаясь ее стойкостью и характером. Она изменилась за эти годы, стала уверенней и тверже. К сожалению, тем сложнее мне будет наладить с ней контакт… – Где наш столик, Гордей? – аккуратно и непривычно по-доброму уточняет, намекая, что не хочет продолжать общение с неприятной знакомой.

Благо, от меня не открещивается, а дает возможность оправдаться. Не сбегает, как в прошлый раз, когда эта тварь подставила меня в кабинете поликлиники.

- Мы можем пообедать в другом месте, - серьезно предлагаю. Признаться, сам хочу уйти.

- А-ам, - вклинивается в наши переговоры Алиска, показывая пальчиком себе в рот, и строгая врач Богданова не может сопротивляться крохотной девочке.

- Нет, зачем? – пожимает плечами. - В этом кафе вполне уютно, если игнорировать детали, - многозначительно подчеркивает, но на Марию при этом даже не смотрит. – Идем ам, Алисонька? – произносит совсем другим тоном, от которого мурашки по коже и сердце сжимается.

- Идом, - коверкает малышка, и они обе смеются.

Тепло… Хорошо… Как будто в этом непритязательном, простом кафе я прямо сейчас обретаю дом родной. Жаль, иллюзия недолговечна.

Взмахиваю рукой, указывая на столик у окна в дальнем углу зала, освобождаю проход и пропускаю Вику. Удобнее перехватив Алиску, она целует ее в щечку и разворачивается, чтобы уйти, наконец, от туалетов. Укладываю ладонь ей на поясницу, аккуратно придерживая, а заодно присматриваю за дочкой, которая повисла на Викиной шее, как маленькая обезьянка.

Стоит мне на секунду расслабиться, как за спиной раздается набивший оскомину голос:

- А мне говорили, что ты рожать туда поехала… Это правда? Как же так вышло? - неудобные вопросы летят в нас, как комья грязи. И виноват в этом я... Приобнимаю Вику, будто пытаюсь прикрыть ее собой от сплетен. Жаль, что нельзя заткнуть ей уши. – Может, ты уже замужем?

Ничему эту стерву жизнь не учит.

Глава 28

- Мария… - чуть слышно выдыхает Вика, как проклятие, и замедляет шаг.

Сжимаю руку на ее талии, которая становится каменной от напряжения. Кожа под блузкой накаляется в точке нашего соприкосновения. Я словно нахожусь рядом с вулканом в ожидании скорого извержения. Вдоль ровной, горделиво выпрямленной спины отчетливо прокатывается импульс, как будто Вику передергивает от презрения. Негатив пропитывает каждую клеточку ее тела – и передается мне.

Ярость витает в воздухе, хоть доктор Богданова и старается из последних сил держать лицо и сохранять невозмутимость. Вижу, как ей сложно. Вот-вот сорвется. Даже Алиска насторожено затихает у любимой ма-Вики на руках, предчувствуя неладное.

Провожу ладонью по ее пояснице, отвлекая и успокаивая. Не позволяю Виктории обернуться, заботливо подталкиваю к столику. Напоследок небрежно и холодно бросаю через плечо:

- Все верно, в Германии хорошая медицина, поэтому мы решили рожать там, - ловлю на себе недоуменные взгляды, которые простреливают меня, превращая в решето. Вика шокирована моими словами, а Мария явно недовольна и давится собственным ядом. – Да, это наши с Викой общие дети. Разумеется, мы скоро поженимся, поэтому никаких немцев, - выплевываю, ослепленный вспышкой гнева и ненависти к сопернику. Пусть на хрен идет, пешком до Берлина. - Еще вопросы?

- Остается только поздравить, - сквозь зубы выцеживает из себя завистливая тварь.

- Официантку позови, - пренебрежительно командую.

Забираю у опешившей Вики дочку, чтобы она могла расположиться на диване у окна. Веду Алиску к противоположной стороне, где она сидела со мной до этого, но кроха отчаянно машет головой, вырывается – и, прошмыгнув под столом, выскакивает рядом с «ма». Натянуто улыбнувшись, Вика помогает ей забраться, при этом не сводя с меня потемневших карих глаз.

- Что ты делаешь, Гордей? – шипит укоризненно, доставая из довольно вместительной дамской сумки тряпичную куклу, которую оставила ей Алиса. Расправляет ее, приглаживает нитки-волосы и возвращает игрушку счастливой хозяйке. - Зачем ты все это говоришь?