Желаем счастья в личной жизни - Виктория Баринова

— Ты бизнесменом стал. Тебе нужна помощь. Покровительство. — Вова старательно подбирал слова. — Я могу тебе помочь. А ты меня отблагодаришь.

Дима едва сдерживал смех. На роль крестного отца Вову не взяли бы даже в кино, не говоря о реальной жизни. Отказать Шпателю было делом пяти секунд. Дима попросту захлопнул дверь у него перед носом и пошел рассказывать маме забавную историю о Вовиных притязаниях.

Но оказалось, что смеялся он рано. Через неделю после этого разговора неприятные вещи стали происходить с Димиными клиентами. Точнее, с их машинами.

Одна за другой они попадали в аварии. Горели. Ломались. Пропадали. Его страховая компания была завалена исками, Димины доходы существенно снизились.

— Чего вы хотите, Дмитрий Евгеньевич? — развел руками шеф. — Процент выплат по страховкам не должен превышать разумных пределов. У вас же он просто зашкаливает. Чуть ли не каждый ваш клиент за последний месяц обратился к нам за деньгами. Можно подумать, вы специально машины портите, ведете какую-то игру…

Тут шеф рассмеялся, похлопал Диму по плечу. Дима похолодел. Вот уже и начальство видит, что это не просто полоса невезения, а целенаправленное издевательство Судьбы.

Вернее, ее агента.

Тем же вечером Дима пошел сдаваться. Вова принял его, как и подобает истинному итальянскому мафиози, с улыбкой на губах и холодком в голосе. Нет, он не имеет ни малейшего понятия о том, что творится с Димиными клиентами. И конечно, в этом не замешан. Он предлагал помощь? Предлагал. Теперь Дима сам должен решить, с кем ему выгоднее дружить, а с кем ссориться.

— Безобразие какое, — возмутилась госпожа Кристиана. — А в милицию вы почему не обратились?

Дима вздохнул:

— Мне бы мама этого никогда не простила. Вова — мой двоюродный брат.

Госпожа Кристиана отчетливо хмыкнула:

— То есть мама предпочитает, чтобы Вова вас терроризировал?

— Нет, конечно. Поэтому она и нашла вас.

— И что я могу для вас сделать?

— Обуздать Вову. — Дима потупился. — Ну и мне как-нибудь помочь.

Сердце горько екнуло при воспоминании о черноволосой незнакомке, но Дима сдержался.

Об этом он просить не будет.

Вечером в подвальчике Галина устроила гала-концерт. Она в таких красках расписывала нового клиента, что Маринка и Денис катались от хохота. Один Антонио был мрачен.

— Таким образом, я поздравляю всех нас с очередным клиентом, — закончила Галина и плюхнулась на диванчик, картинно утирая пот со лба.

— Осталось только сообразить, как ему помочь, — вздохнул Денис.

— Вот именно! — воскликнул Антонио. — Ты что, Галка, совсем ничего не соображаешь? Ты понимаешь, что ввязала нас в бандитские разборки? Кто будет разбираться с этим новоявленным мафиози? Я? Или отец двоих детей?

Он кивнул в сторону Дениса. Тот оскорбленно подобрался, вздернул подбородок:

— И разберусь. Не волнуйся за меня, Солнышкин. Раз ты струсил…

— Я струсил? И не думал! Просто сразу нужно думать, за что браться, а за что нет.

— Мы всегда можем отказаться, — пискнула Маринка. Она прижалась к спинке дивана и круглыми глазами следила за возмущенным Антонио.

— А как же наша репутация?

— Успокойтесь. — Галина подняла руки. — Мы ни от чего не будем отказываться. У меня есть план.

Она с таким нажимом произнесла эти слова, что все сразу замолчали.

— Я знаю, как справиться с Вовой Шпателем, — продолжила Галина. — Потому что знаю самого Вову. Всего-то нужно устроить для него маленькое представление.

2

Приглашение на свадьбу от Лизки Карнауховой стало для Маринки полнейшей неожиданностью. Три года назад Лизка переехала в другой район, и их школьная дружба несколько увяла. Маринка понятия не имела, что у Лизы с кем-то серьезные отношения. Последний кавалер подруги, по имени Миша, учился в сельскохозяйственном техникуме и на ответственную роль мужа категорически не годился. Но в приглашении на свадьбу красовалось именно его имя, и пораженной Маринке ничего не оставалось делать, как принять этот факт. Маринкина мама была потрясена в гораздо меньшей степени.

— А что? Самое время, — сказала она, когда Маринка показала ей приглашение. — Я очень рада за Лизу.

Наталья Дмитриевна строгала капусту для борща и мельком взглянула на разукрашенную блестками открытку.

— Мам, ей же только двадцать. Сейчас немодно выходить замуж рано!

— Может, в Москве и немодно. А у нас немодно в девках засиживаться.

Уловив в голосе матери нотки неодобрения, Маринка поняла, в чей огород камень.

— То есть я в девках засиделась?

— Тебе пора о будущем подумать, — уклончиво ответила Наталья Дмитриевна. — Институт закончила, работу хорошую нашла. Самое время устроить личную жизнь.

Маринка вытаращила глаза. Она всегда считала маму человеком прогрессивным и терпимым, а выходило, она ничем не лучше вздорной Светланы Аркадьевны, мечтавшей как можно скорее сбыть Лизу с рук.

— Мы с папой беспокоимся за тебя, — продолжала Наталья Дмитриевна. Теперь она чистила лук, слезы градом катились из глаз. — Когда та история закончилась, мы с папой были очень рады. Он тебе не подходил.

— Мам, давай не будем об этом.

— Что значит не будем? — Наталья Дмитриевна всплеснула руками, рассыпав луковую шелуху по столу. — Мы тебе добра желаем, а ты нам ничего не рассказываешь! Может, у тебя кто-нибудь есть, а мы ничего не знаем…

В голосе матери прозвучала робкая надежда. Маринка усмехнулась:

— Никого нет и не будет.

— Почему? Чем ты хуже той же Лизы?

— Мамочка, как ты можешь так говорить? — Маринка забрала у матери нож и стала резать лук. — Мое время еще не пришло, и я не уверена, что оно когда-либо придет. А Лиза встретила своего мужчину, и мы должны за нее порадоваться.

— Я и радуюсь, — сухо сказала Наталья Дмитриевна. — Но если ты не понимаешь, о чем я говорю, подумай, с кем ты пойдешь на свадьбу. Все подружки при мужчинах, а ты в гордом одиночестве.

— И буду прекрасно себя чувствовать! — оскорбилась Маринка.

Но слова матери все же задели ее за живое. Кому захочется на свадьбе подружки сидеть среди незамужних тетушек и малолетних детей?

Решение проблемы неожиданно нашлось утром в понедельник. Маринка разматывала шарф и одновременно искала в сумочке ключ, когда входная дверь с гордой надписью «Корпорация «Третий глаз» распахнулась. На пороге стоял Антонио:

— Привет, я сегодня раньше всех!

При взгляде на Антонио у любой нормальной женщины перехватывало дыхание, и, хотя Маринка за время работы в корпорации привыкла к его сногсшибательной красоте, ее сердечко порой ощутимо екало. Антон Солнышкин обладал всем перечнем черт, обязательных для идеального героя-любовника. Он был чернокудр и черноглаз, высок и мускулист, пел, играл на гитаре, рисовал, сочинял стихи и вдобавок был действительно хорошим парнем, добрым, отзывчивым и искренним.