Сага о Ласке Сэме и его друзьях - Владислав Григорьянц

Кроме того, что генерал был зануда, он был еще и изрядным хаоситом, о чем свидетельствовали хотя бы книжные полки, на которых грудами лежали книги классиков по воинскому искусству. Книги располагались кучами, стопками, перемешанными не только по авторам, но даже по направлениям и стилям. "Труды о военном искусстве кочевников-касогов" сочетались браком с "Тактикой использования осадных орудий" Бомге-Карматти, а "Военная магия" Жанч Шу валялась поверху "Устава полевой разведки". Кроме книг, стол был завален картами, но любой картограф пришел бы от этого зрелища в ужас: карты были смяты, многие изорваны, то тут, то там на картах виднелись пятна от еды. Остатки еды были сметены на пол, недалеко от стола, на столе же, поверх карт, возвышалась кружка вина, по которой еще недавно стекали струйки красного вина.

- Посмотрите, Марчан, вот тут мы строим линию заграждений. - начальник штаба карательной армии Жоз д'Марчан склонился над картой, с которой генерал ловким движением снял кружку вина. Кружка оставила на карте неровный округлый винный след. Генерал ткнул пальцем в линию, прочерченную синим карандашом, выпил остатки вина, бросил кружку в сторону ширмы и направился к выходу из шатра. Из-за ширмы послушался легкий шорох. Голая девица, разбуженная падением кружки, высунулась из-за ширмы, увидела, что генерал идет к выходу, совершенно не стесняясь полковника Марчана девица потянулась во весь свой рост, напрягая крупную сочную грудь с аппетитными сосками, потом повернулась к полковнику попкой, наклонилась так, что закаленного военного тут же прошибо жаром, нашла на полу кувшинчик вина и стала пить прямо из горлышка, делая крупные жадные глотки.

Марчан предпочел не слишком долго наслаждаться видом очередной гереналовой потаскухи и направился вослед начальству, которое уже шествовало по лагерю, размахивая тростью с нефритовым набалдашником, поскольку оную предпочитало всем другим тростям на свете. Одет Картель д'Патрис был еще более живописно, такой наряд подходил, скорее всего, какому-то вольному художнику, но генерал в своей армии вел себя точно как сумасбродный хозяин: как хочу, так и наряжаюсь. При этом старина Патрис, что было не особенно и странно, пользовался безраздельным авторитетом у офицеров и безграничной любовью у солдат. Поверх тонкой кольчужки на генерале был надет какой-то серый балахон, весь в складочках, который должен был скрывать его необъятные формы. Если генерал одевал плащ - то плащ был в тех же неизменных складках, лилово-коричневый - цветов дома Патрисов. При этом Кальтер оставлял совершенно свободными руки, мускулистые и волосатые, с впечатляющими бицепсами и толстыми, как огромная сосиска, пальцами: ежели пальцы-сосиски сжимались вокруг чьей-то шеи, то жить невезунчику оставалось недолго. Крепкие ноги-колонны воителя были одеты в розовые трико, выглядевшие совершенно нелепо, но смеяться над этой нелепостью никто не рисковал. Свое одеяние сам генерал считал чрезвычайно функциональным: в случае опасности туника скидывалась, тут же одевались латы, и командывающий был готов к бою в считанные минуты. Лицо у потомка славного рода Патрисов было круглым крупным, краснорожим, говаривали, что он в молодости увлекался кулачными боями и был знаменит, как "Красномордая молотилка", на речном жаргоне - Фафнирик. На Фафнирика генерал не обижался, но в лицо так его называть могли только несколько самых близких друзей, а вот когда солдаты шептались: "Наш Фафнирик сегодня не в духе" или "Фафнирик опять рожи интендантам начистил" генерал Патрис только усмехался. Кстати, интендантов Фафнирик ненавидел и морды чистил им часто и привселюдно. Воровать от этого интенданты не переставали, но старались воровать не так нагло, как могли бы. Оказывается, что для хорошего снабжения армии и этого было довольно.

Его начштаба, полковник Жоз д'Марчан, был прямой противоположностью генералу, и вместе они составляли довольно комичную парочку. Сухой, подтянутый, педантичный, истовый штабист, полковник Марчан был маленького роста, тонок в кости и похож на сдыхлика-доходягу. Это подводило нескольких дворян, которые вызывали Марчана на дуэль, уверенные в своем физическом превосходстве. Марчан же был не просто ловок, он был стремителен, прекрасно владел любым холодным оружием, даже двуручным мечом, был мастером рукопашного боя. Генерал громыхал. Полковник говорил тихо, но очень четко. И к его тихой речи прислушивались все, а не только прямые подчиненные. Носил полковник тоненькие усики и имел длинные бакенбарды, которыми чрезвычайно гордился. Одевался начштаба всегда только в форменные доспехи без единого родового герба, подчеркивая этим, что он просто солдат Империи, и ни кто иной. В его частях с заносчивостью высокородных офицеров было покончено. Любой молодой высокородный офицерик-выскочка у Марчана получал такие задания, что спесь слетала с него сразу же. А вот в чем полковник и генерал были абсолютно солидарны, так это в отношениях к интендантам. Но если генерал чистил морды интендантам привселюдно и с пылом-жаром, то Марчан предпочитал вцепиться в одного интенданта, как клещ в собаку, и пока не доводил интенданта до военно-полевого суда или самоубийства - не успокаивался. Полковник свято верил, что каждого интенданта через три года службы можно вешать без суда и следствия.

Кроме всего прочего, профессиональный вояка Жоз д'Марчан был старым и принципиальным женоненавистником, девственником, и ничему, кроме армейской службы, не предавался с неистовой страстью. Он не был ни гомосексуалистом, ни импотентом, он просто служил - и отдавал службе всего себя. Свое жалование он тратил на своих же солдат, покупал им дополнительное питание, помогал инвалидам деньгами, закупал новое оружие, которое еще не дошло до частей. И считал, что именно так и должны тратить деньги господа офицеры. Сначала чудачества господина полковника многих раздражали, но потом к ним привыкли, а высокородные офицеры перестали обращать на странности полковника внимания, хотя нет-нет да и поговаривали, что "этот" странный офицер им как ксоть поперек горла, а солдаты, что не трудно было догадаться относились к высокородному Марчану сискренним восхищением, они готовы были броситься выполнять любой его приказ без малейших возражений.

Полковник быстро догнал генерала Патриса, к которому присоединились три ординарца. Лагерь располагался на возвышенности, которая полностью владела всей окружающей местностью. Место для лагеря было действительно идеальным. Точнее, традиционно идеальным. Не раз и не два разбивали на этом месте шатры самые различные войска. Мимо лагеря проходили главные дороги, соединяющие города баронатств, так что стратегически эта позиция была оправдана. Местность вокруг лагеря представляла собой каменистую пустыню - даже трава еще не пробивалась в этой местности: след давних боев с применением магии. Эта земля была истощена основательно, еще не один год должен был пройти, чтобы земля в этом месте начала жить. С одной стороны невдалеке виднелась горная гряда с высокими холмами в предгоряьх, большая река протекала с противоположной стороны, а ее приток был неформальной границей между лагерем имперской армией и территорией мятежников.