Книга Атруса - Робин Миллер

– Сегодня днем мы были у Стены Тумана. Мы попали в течение и вернулись…

В толпе поднялся недоверчивый ропот. Люди переглядывались в глубоком волнении.

– Нам удалось обмануть Туман, и именно потому я позвал вас сюда.

Он сделал паузу и огляделся, надеясь, что выполнить его обещание для Гена не составит труда.

– Я понимаю ваши опасения, – продолжал он, – но хочу доказать, что власть Тумана иссякает. Разве не подплыл я к самой Стене и не вернулся? Разве Туман сумел завладеть мною? Нет! Когда мой отец, а ваш повелитель вернется, мы отправимся с ним за Стену Тумана.

Эти слова были встречены общим возгласом недоверия и ужаса.

– Это невозможно, – ответил Коэна от имени всех собравшихся.

– Ты мне не веришь? – Атр шагнул вниз и встал вплотную к говорившему.

Тот замолчал и опустил голову. В небе раздался первый негромкий раскат грома. Черные тучи отбрасывали на холмы резкие тени.

Атр взглянул в небеса и сказал:

– Все будет хорошо. В этот момент молния прошила тучи над головами, а затем ослепительная голубовато-белая вспышка появилась над соседним холмом. Атр перевел взгляд на толпу и увидел, что жители деревни в ужасе попадали на землю.

– Не бойтесь! – воскликнул Атр, повышая голос. – Это просто гроза!

Словно в ответ на его слова последовала новая слепящая вспышка, и одно из деревьев на дальнем берегу озера рухнуло, объятое пламенем.

– Туман недоволен! – крикнул кто-то из толпы. – Он ищет тебя!

Атр сердито повернулся. Надо сразу пресечь подобные мысли!

– Чепуха! – ответил он. – Это всего-навсего гроза!

Но его никто не слушал. Островитяне рвали на себе волосы и выли, словно предчувствуя, что сейчас случится нечто ужасное.

И когда очередная вспышка пронзила темное небо, наполняя сырой мрак электрическим шипением, Атр увидел, что по улочке между хижинами быстрым шагом идет Ген, направляясь к мосту.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Атр стоял перед отцом. Дождь что есть силы барабанил по холсту шатра над их головами. Перепуганные островитяне разбежались по хижинам, но Ген был не в настроении удерживать или успокаивать их. Он восседал в кресле и в упор смотрел на сына, вцепившись обеими руками в край стола.

– Ты говоришь, в деревне возникли беспорядки. Чем они были вызваны?

– Мне захотелось взглянуть на Стену Тумана, и мы подплыли к ней.

– Ты видел темное течение? Атр вскинул голову, удивленный тем, что отцу известно о течении. Кивнув, он рассказал отцу обо всем, что произошло в его отсутствие. Дослушав, Ген задумчиво уставился на него, разжал пальцы и откинулся на спинку кресла.

– Жаль, конечно, но, похоже, опыт с этим миром не удался. Равновесие здесь оказалось неустойчивым.

– В каком отношении?

– Этот остров – своего рода пьедестал.

Массивный каменный пьедестал, поднимающийся со дна океана, который окружает его со всех сторон – неизмеримо глубокий и холодный.

Атр нахмурился.

– Но вокруг острова вода остается теплой, а на холмах есть пресные ключи.

– Пресная вода поднимается глубоко из-под земли, воду в море согревают геотермальные источники, и они же создают Стену Тумана – там, где горячие воды встречаются с холодными океанскими течениями. – Ген задумчиво кивнул. – Как видишь, это настоящий остров во всех отношениях. Он отрезан от остального мира, как и его жители, однако они ухитряются выживать.

– Но на острове происходят странные события.

– Вот именно. Эта Эпоха медленно разлагается – пока не могу понять почему, но это так. Я всеми силами пытался найти выход, однако без нового описания Эпохи разложение может зайти еще дальше.

– А трещины, отец? Откуда они берутся? Ген пожал плечами.

– Должно быть, в верхних слоях образуются разломы. Возможно, именно поэтому исчезли два небольших острова.

– Ты сможешь остановить появление разломов?

Ген взглянул на него.

– Разумеется. Если дальше будет еще хуже, я что-нибудь придумаю. А пока у нас есть немало других дел – например, то, что островитяне называют Стеной Тумана. Давай сначала разберемся с ней, а затем займемся остальным.

Ген склонился у провала на лугу, не замечая ливня.

Он провел много часов, пытаясь найти нужные слова в древних книгах, но по какой-то необъяснимой причине слова не действовали.

Он поднялся, отвел со лба прилипшие волосы. Надо каким-то образом изменить структуру почвы, но как именно, он не знал. Еще досаднее была другая мысль: теперь, когда он считал, что наконец-то все понял, оказывалось, он опять впал в заблуждение – и осознал, что оказался далек от понимания основных незыблемых принципов Д'ни.

Где-то должно быть записано объяснение! Но Мастера из Гильдии были слишком предусмотрительны. Подобные тайны передавались из уст в уста, из поколения в поколение. У Д'ни просто не существовало книги с готовыми формулами. Вот почему Ген постоянно рылся в старых книгах, ловил любые намеки, подолгу изучал фразы, которые наилучшим образом описывали то или иное явление. Но он нигде не находил объяснений, почему одни фразы действуют, а другие – нет.

Ген раздосадованно хмыкнул, повернулся в кресле и только тогда увидел, что его слуга стоит рядом, съежившись в насквозь промокшем плаще.

– Что тебе?

– Я… я только хотел спросить, приготовить ли вам ужин, повелитель.

Поморщившись, Ген отослал слугу нетерпеливым взмахом руки. Он не мог в такую минуту думать о еде.

Ген уставился на просвет между соседними холмами. Если бы ему только удалось уничтожить Стену Тумана!..

Вдруг он негромко рассмеялся. Ну разумеется! Разгадка все это время была у него под носом! Океан! Надо всего лишь согреть океан!

– Эй, Один!

Слуга приблизился и выжидательно застыл перед ним.

– Да, повелитель?

– Передай Атру, что я вернусь через час. А пока пусть жители деревни приготовятся к пиршеству – такому, какого они еще не видывали!

Атр стоял у моста, наблюдая за поглощенными работой островитянами и обдумывая слова отца.

Решение Гена отказаться от упорядочивания этой Эпохи стало тяжким ударом для Атра: почему-то он считал себя в ответе за этих людей. Они не виноваты в том, что в почве острова появились разломы. И если этот мир и вправду постепенно разлагался, долг отца и самого Атра, как повелителей Эпохи, позаботиться о благополучии ее обитателей.

Атр вздохнул и побрел прочь, осознавая, как многое изменилось за считанные часы и что островитяне стали иначе к нему относиться. Прежде они всеми силами старались угодить ему, но теперь даже в том, как они накрывали дощатый стол и готовили еду, чувствовалось недовольство, даже враждебность.