15 ветреных лет - Иван Демьян

И тут меня подбрасывает. Спустя несколько мгновений я уже нахожусь в небе и продолжаю нестись все выше и выше, сквозь первые облака. Подо мной весь город. Все в огнях. У меня замирает сердце. Панический страх. Я теряюсь и не понимаю, что делать дальше…

В этот момент я начинаю бесконтрольно падать вниз. Я лечу, в голове проносятся ругательства и мысли: «Ну как так! Не мое же это! Не надо мне было это «наверх»!» Тут я фокусирую взгляд на том дворике, в который мы приехали: вот дома, стол, скамейки. Я окидываю взглядом это место и думаю: «Мне нужно попасть туда».

Меня выравнивает уже над самыми домами. Теперь я начинаю управлять полетом. Мне бы сразу приземлиться на землю, но нет — огибаю дом, лечу над ним. Сам выбираю, где взять чуть выше или чуть ниже. Стоит подумать: «Вот до того окна», — и меня подбрасывает туда. Я лечу вдоль аллеи, огибаю двор, подлетаю к девушкам со спины. Выравниваюсь, опускаюсь на землю и еще несколько метров пробегаю вприпрыжку. Бегу и думаю: «А, как круто!»

Несколько спичек остаются у меня в кармане.

Оружие (сон за месяц до обстрела Луганска)

Я нахожусь на огромном корабле — вроде космического, только находится он немного ниже. Всюду хромированная сталь, экраны, механизмы. Из иллюминаторов видны земля и небо. Я пересекаю несколько больших помещений с высокими сводами, коридоры и прохожу в конференц-зал. Там я оказываюсь в странной компании. Во главе стола сидит президент США. Рядом с ним — представители военной разведки этой страны и другие правительственные люди. Такие сосредоточенные, в строгих костюмах, размышляют о чем-то. Я — русский разведчик. Мне удалось пробраться в эту компанию, завоевать доверие, и теперь важно ничего не упустить, добыть ценную информацию, о которой, скорее всего, зависят жизни людей. Я не смотрю в иллюминатор, но чувствую, что мы пролетаем где-то над Россией. Никто не видит этот корабль. Он скрыт новейшими технологиями. Его невозможно «засечь», отследить.

Я сажусь за стол. Идет беседа, я внимательно слежу за ее ходом. На мне нет никаких приспособлений, чтобы сразу передать услышанное — это было бы слишком опасно. Поэтому мне остается только внимать и запоминать. Краем глаза я стараюсь отследить наше передвижение на мониторе, там виден весь наш маршрут. Вот мы пролетаем над границей России и Украины. Замедляемся. Внезапно военные сообщают, что нужно испытать новое оружие. Они решают провести атаку незамедлительно.

Я чуть не подпрыгиваю на стуле. Понимаю, что нужно как можно скорее передать информацию своим. И дело не только в ответственном задании. Моя дочь — она живет в Воронеже, недалеко от границы, и может оказаться в опасности!

Тем временем корабль нависает над сельской местностью. Там почти никого нет, один хутор. Запуск. И тут в действие приводится мощнейшее оружие. Огонь яркой жуткой вспышкой за секунды сжигает все на местности. Ни деревьев, ни травы — ничего не остается, только голая земля. Я приглядываюсь к монитору. Вижу, что от самого хутора остался один подвал, все прочее превратилось в пепел. Это ужасно. Я начинаю бешено соображать, как же отправить сообщение в штаб. Я должен рассказать, что оружие уже разработано, готово к действию и может нанести колоссальный урон. Оно может уничтожить не только села, но и целые города.

Я гадаю — как не выдать себя и передать информацию. В кармане лежит телефон. Да хоть бы и эсэмэску отправить — лишь бы скорее. И вот, довольные результатом испытаний, люди расходятся. Совещание окончено. Я делаю вид, будто замешкался, чтобы дождаться, когда все выйдут, и остаться в конференц-зале одному. И вот не остается никого, даже охраны. Вокруг продолжают мигать огни, что-то происходит на экранах. А я передаю сообщение своим — в надежде, что еще успею предотвратить катастрофу.

Африканское поле

На выезде из города я сижу в открытом кузове красного фермерского джипа. Почти сразу происходит неполадка. Мы заезжаем в автосервис. Там меняют какую-то деталь, и внедорожник двигается дальше. Нас провожает серый, мрачный город. Но вот он заканчивается, и картинка резко меняется. Вверху — ясное, чистое небо. Дорога идет, как лампас. По обе стороны от нее — бескрайняя степь. Где-то у самого горизонта степь и небо разделены лесом. Но этот лес очень далеко и кажется совсем маленьким — размером со спичечную коробку. Вся степь — монотонная, светло-зеленого цвета. Лес — темно-зеленый. А небо — чистое светло-голубое. И на нем ни облака, только яркое солнце. Солнце греет, но не слишком, и погода получается идеальная.

Вместе со мной в кузове едет человек десять. Все лица мне знакомы, хотя не могу вспомнить, что меня связывает с каждым из них. Джип едет, и я умиротворенно наслаждаюсь пейзажем.

Но в какой-то момент мой организм начинает требовать санитарную остановку. Я терплю, потому что понимаю: со мной едут другие люди, в том числе и женщины, а поблизости ни одного дерева. Момент совсем неподходящий. И я терплю.

Вдруг впереди появляется несколько деревьев. Красивые африканские деревья, стоящие немного поодаль друг от друга. Я решаю, что рядом с этими деревьями можно наконец-то справить нужду. Прошу водителя остановить внедорожник. Когда я вылезаю из кузова, замечаю, что все попутчики последовали моему примеру. Понимаю, что всем нужно было по нужде. Кто-то просто отходит в сторону, кто-то направляется к моим деревьям. Я ухожу глубже в степь. Расстегиваю ширинку. Стою, смотрю вдаль и думаю: «Как клево!» Все так красиво, четко, ясно. Глаза радуются окружающей меня красоте.

Я стою, смотрю… И вдруг чувствую, как земля подо мной содрогнулась, слышу, что сзади начинает приближаться какой-то шум. Я с надеждой думаю: «Может, показалось?» Прислушиваюсь к себе, к земле. Поворачиваю голову.

И вижу, как страшно изменился пейзаж. Там, где пару секунд назад был прозрачный горизонт, нарастает сплошная стена пыли. Она быстро приближается. Я всматриваюсь в нее — стена все ближе — и вот в клубе пыли начинают прорисовываться силуэты животных! Их сотни. В этом зверином потоке собрались и хищники, и травоядные. На меня несутся лошади, тигры, слоны, носороги, львы… От страха я словно врастаю в землю и не могу пошевелиться.

Мое первое рефлекторное действие — развернуться и нестись в сторону леса. Я понимаю: оставшийся на дороге джип сейчас сметут. Я бегу так быстро, как только может бежать человек от стаи диких животных. Поначалу бежать нетрудно. Но лес слишком далеко. Я начинаю уставать, приходится сбавить скорость. А животные приближаются. Я оглядываюсь назад, бегу уже на выдохе — звери все ближе. Бегу и задаюсь вопросом: «Что это такое?! Что они делают вместе?» Мои познания зоологии подсказывают, что звери не должны собираться вместе таким образом: «Что это за ритуал? Куда они все бегут? За нами ли? Что это такое? Куда мы попали?»