Симфония для пяти струн (СИ) - Дарья Кузнецова

Холодный каменный пол, отполированный до зеркального блеска; наверное, мраморный. Вокруг, судя по ощущениям, очень просторное пустое помещение, но разглядеть его не получается; окружающую темноту не в силах разогнать свет крошечных огоньков. Светлячки эти были вмурованы в пол на расстоянии в несколько шагов друг от друга, и эта тонкая сетка застилала пространство пола, докуда хватало глаз.

— Где мы? — я с искренним удивлением обернулась к будившему меня Карту. Опомнившись, поспешила опустить взгляд. Это далось на удивление легко. — И почему? И как мы тут оказались? И что делать, если вы… ты сейчас, ну, сорвёшься…

— Стой, стой, помедленнее, — оборвал мой поток вопросов живой ветер. — Во-первых, сорваться я уже не должен, — он несколько нервно хмыкнул. — Одного раза хватило. Что последнее ты помнишь? — уточнил он. Я задумалась.

— Ну, помню, как в Храм пришла. Там был смотритель, очень обаятельный мужчина. Он показал мне алтарный камень — я и не предполагала, что он такой огромный на самом деле! — а потом мы пили кофе. Вкусный, кстати! А потом… честно говоря, не помню, — я смутилась.

— Обаятельный, — с непонятной интонацией вздохнул Аль. — Ау, ты, конечно, извини, но твоё умение разбираться в людях воистину ужасно.

— Почему? — опешила я. — Что, тот мужчина… как же его… А! Тар Тавьер! Это он нас сюда притащил?

— Вряд ли, — Карт снова вздохнул, поднимаясь на ноги и протягивая мне руку. Тут только я обратила внимание, что внешний вид следователя оставляет желать лучшего: взъерошенная шевелюра, исцарапанное бледное лицо, изорванная грязная одежда, в прорехах которой виднелись тёмные пятна, определить происхождение которых в рассеянном свете было затруднительно, но возможных вариантов было немного.

— Что случилось? Ты не ранен? — встревожилась я.

— Нет, пустяки, — отмахнулся он. — Пойдём, надо найти выход. Должен же он здесь быть…

— Кто пришёл к нам этой ночью, кто незваный этот гость? — вкрадчиво пропел где-то совсем рядом красивый, хорошо поставленный бархатистый мужской драматический баритон. Я испуганно шарахнулась, вцепляясь в рубашку спутника обеими руками. Он крепко обхватил меня за плечи, настороженно оглядываясь.

— Кто это? — выдохнула я. Ничто не тревожило света разбросанных по полу огней. Если здесь и был кто-то помимо нас, он явно не стоял на полу. Или был невидим.

— Может, мне порвать их в клочья, в гроб сложить — и в крышку гвоздь? — кровожадно предложило с другой стороны женское лирическое сопрано.

— Или вырвать эти души из пристанищ их земных? Очень хочется мне кушать, я бы начал нынче с них! — ехидно откликнулся лирический тенор.

— Вы глядите, замолчали! Вправду стоит их убить. Ведь незваными примчались, в ночь, когда хозяин спит! — возмутилось сопрано.

— Во имя Хаоса, — пробормотал Аль. — Я, кажется, знаю, куда мы попали. Ты умеешь петь и говорить стихами? — с надеждой обратился он ко мне. Голоса тем временем оживлённо обсуждали, что с нами сделать. Всё в том же бравурном строгом ритме, всё так же в стихах и всё более кровожадно.

— Я… могу попробовать… — окончательно растерялась я. — А почему нельзя нормальными словами? Стихи, может, и получится, правда кривовато, но петь я не умею. Это слух у меня есть, а вот с пением проблема…

— Да это не важно. Главное, попробуй. Я-то и двух слов связать не могу!

— А что говорить-то?

— Попроси их отпустить нас домой, — Аль пожал плечами. — Наверное…

Я вздохнула и на всякий случай зажмурилась, складывая слова в четверостишие — импровизировать вот так сходу у меня не получилось бы точно.

— Извините за вторженье, не хотели вам мешать! Кто вы, странные творенья? Нас не нужно убивать, — осторожно пропела я, пытаясь копировать их собственный ритм.

— Странная формулировка, — тихо хмыкнул Карт. Голоса после моей фразы почему-то затихли. Упали в обморок от ужаса? В общем-то, их можно понять: фальшивила я страшно.

— Рифму другую не придумала, — покаялась я.

— Посмотрите, эко диво! Они могут говорить! — пропела доселе молчавшая невидимка альтом, пробравшим до самых костей. От этого голоса по спине почему-то побежали мурашки. — Есть уже их некрасиво. Может, вправду отпустить?

— Не пори горячку сходу! — возразила ей сопрано. — Всех тебе бы отпустить!

— Я не против их свободы. А тебе — лишь бы убить, — парировала альт. — Мы живущие здесь тени, это наш родной удел, — это уже нам.

— А вот вы кто — это сложно, это знать бы я хотел, — поддержал баритон.

— Что говорить? — я с надеждой посмотрела на Карта.

— Честно говоря, понятия не имею. Я сам-то не уверен теперь в собственной сущности!

Так. Похоже, с этой стороны поддержки не будет. Следователь выглядел настолько ошарашенным, что требовать от него каких-то объяснений было попросту глупо.

— Мы лишь люди, дети Ветра, заблудились в темноте. Есть ли здесь дорога к свету?

— Есть. Но мы не знаем, где, — насмешливо перебила меня сопрано.

— Что ты врёшь? Мы знаем выход, — сердито ответила ей альт. Эти две, кто бы они ни были, друг друга явно недолюбливают. — Но не можем показать. Мы ведь тени только, эхо, пустота и голоса.

— Как же нам уйти отсюда, чтобы больше не мешать? — я зябко поёжилась. Отчего-то в этом месте было ужасно не по себе.

— Прямиком ко мне на блюдо! — ехидно пропел тенор.

— Хватит мне гостей пугать! — резко оборвал его густой бас. — Раскричались, разгалделись — стая глупых сорных птиц! Ну-ка, мигом разлетелись, уж тошнит от ваших лиц! Вам достаточно проснуться, чтоб отсюда убежать, — обратился он, уже, видимо, к нам. — Только как от сна очнуться, не могу вам подсказать.

— Может быть, заснуть сначала, и простейшим тем путём… — довольно быстро отозвалась я, приноровившись к манере общения этих странных сущностей. Тем более, что, как я заметила, вопрос достаточно было уложить в одну-две строчки примерно нужного стихотворного размера, а отвечали они уже сами. И не надо было мучиться с поиском рифмы.

— Нет, глупей занятий мало, чем вот здесь забыться сном, — опроверг бас. — Вы сейчас во сне как будто, и проснётесь дома вы. Если же заснёте тут, то — не сбежите от судьбы.

— Есть какие-нибудь идеи? — я вновь посмотрела на своего товарища по несчастью. Тот только развёл руками.

— Только глупые и, мягко говоря, сомнительные. Например, ты можешь ущипнуть меня или отвесить оплеуху.

— А почему, интересно, тут нельзя спать? И от какой судьбы мы не сбежим?

— Ау, это Театр Теней. Ты совсем ничего не слышала об этом месте? — удивился он.