Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

и новые поселения, выросшие вокруг них. Мы не оставляли этого без ответа. Сперва кочевники решили, что король Тровен всего лишь пытается подтвердить свое право на исконные территории Гернии. Только когда мы передвинули пограничные камни и стали строить крепости и города, они поняли, что у него самые серьезные намерения. Война продолжалась двадцать лет.

Сами жители равнин считают, что их народ состоит из семи разных племен, но, по нашим сведениям, число различных кланов доходит до тридцати. Они, следуя собственным столетия существующим традициям, постоянно перемещаются по равнине, многочисленным плато, доходя даже до зеленых холмов, расположенных далеко на севере. Некоторые племена выращивают овец или коз, другие коричневых животных с длинными шеями, которым не страшны ни жара, ни холод. Три самых маленьких клана, добывавших себе пропитание охотой и собирательством, все прочие кочевники считали примитивными. Эти люди наносили на лица татуировки в виде красных кругов и верили в то, что произошли от лающих крыс — грызунов, живущих в степях и роющих длинные ходы в земле. Крысолюды поступали точно так же — прятали зерно и семена в глубоких туннелях. Они практически не мешали нашему продвижению на восток и, похоже, получали удовольствие от своей репутации странного народа. У них даже побывало несколько художников и писателей из Старого Тареса, которых заинтересовали их диковинные обычаи. В качестве благодарности за радушный прием гернийцы подарили им ткани, ножницы и другие полезные вещи.

Кидона всегда были хищниками и жили тем, что нападали на других. Мирные кочевники передвигались за своими стадами от пастбища к пастбищу. Их миграции зависели от времени года. А кидона следовали за ними — так волки охотятся на равнинных антилоп. На протяжении довольно многих лет некоторые гернийские купцы успешно торговали с жителями равнин, когда те собирались на свои традиционные осенние ярмарки, но по большей части мы не обращали друг на друга внимания.

В течение жизни многих поколений у кочевников не было ничего такого, что интересовало бы нас, и мы знали: они будут яростно сражаться, чтобы сохранить то, что у них есть. Все жители равнин владели магией, и в тех редких случаях, когда нам приходилось скрещивать с ними оружие, добра нам это не приносило. Разве можно сражаться с человеком, который, взмахнув рукой, заставляет твоего коня опуститься на колени или пулю пролететь мимо цели? Поэтому мы их не трогали. У нас было море и свои провинции, а у них — свои равнины. Если бы обитатели Поющих земель не закрыли нам доступ на побережье, так бы и оставалось до конца времен.

Только когда у нас возникла нужда в новых территориях, мы вступили в борьбу с жителями равнин. Мы всегда знали, что железо может остановить действие магии, но трудность заключалась в том, чтобы подобраться к дикарям на такое расстояние, откуда мы могли бы использовать гибельное для них оружие. В стародавние времена один гернийский король отправил на равнины рыцарей, приказав им отомстить за смерть сына одного из аристократов. Магия кочевников не могла коснуться рыцаря в доспехах или закованного в броню коня, но догнать их, чтобы причинить хоть какой-то вред, так и не удалось. Они просто спасались бегством — и все. Наши солдаты пытались стрелять в них из луков, но их шаман одним движением пальца мог без проблем сломать любое оружие, сделанное из дерева. Свинцовая пуля? Они замедляли ее полет, ловили, а потом оставляли у себя на память.

Однако мы научились использовать железную дробь, и вот тогда дело сдвинулось с мертвой точки. Жители равнин были бессильны против железа, и отряд, засевший с мушкетами в кустах, мог одним залпом прикончить целую банду дикарей. Как-то раз нам удалось выбить из седла одного из боевых шаманов с расстояния в три раза большего, чем то, на котором они нас опасались. Его не пришлось убивать, достаточно было ранить железом, и магия его покинула. Они даже подобраться к нам не могли.

Но даже и тогда, если бы вождям племен пришло в голову объединиться и выступить против нас единым фронтом, они могли бы одержать победу. Они были кочевниками, их дети чуть ли не с самого рождения сидели в седле. Таких всадников, как они, больше нет на свете. Но в этом заключалась и их слабость. Когда случалась засуха, вспыхивала эпидемия или просто возникали какие-то споры, они просто снимались с места и уходили. Так они и поступали по мере нашего продвижения в глубь их земель, оставляя нам скот, овец и весь свой скарб. Разумеется, отдельные маленькие кланы сдавались и заключали с нами мир, соглашаясь с тем, что теперь им придется жить в домах, стоящих на одном месте. Другие же продолжали сражаться до тех пор, пока мы не прижали их к Рубежным горам.

Лес и горы — не слишком подходящее место для конных воинов. Вот там началась настоящая война со всеми ее ужасами. Мы согнали вместе несколько разных племен, и они едва сами не прикончили друг друга. Они уже понимали, что потеряли почти все свои выпасы, большая часть их стад досталась нам или погибла во время отступления. Глядя на равнины с высоких плато, они видели наши крепости и города, выросшие там, где еще совсем недавно паслись их животные. Сражение в Широкой Долине было одним из самых кровавых. Говорят, там погибли все способные держать оружие взрослые мужчины из племени терну. Разумеется, мы взяли на себя заботу об их женщинах и детях — разве могло быть иначе? Помогли им построить дома и объяснили, как нужно жить, преподали уроки земледелия. Сражение было тяжелым и жестоким, но в конце концов оно принесло добро этим людям. Твой отец поступил благородно, когда дал им овец, семена и научил жить на одном месте.

А вот с племенем портренов дело обстояло иначе. Они предпочли умереть, все до одного — мужчины, женщины, дети. Мы не смогли им помешать. Когда стало ясно, что победа останется за нами и им либо придется склонить головы и стать верными подданными короля Тровена либо уйти в горы, они повернулись и направили своих коней в реку Красной Рыбы. Я видел это собственными глазами. Мы преследовали портренов, время от времени вступая с ними в короткие стычки. Многие из их сильных магов были убиты нами за несколько дней до этого, и единственное, что они могли, — окружить себя защитными заклинаниями.

Мы думали, что сможем заставить их остановиться и сдаться, поскольку путь им преграждала река.