Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

аристократии и первым из нашего рода получил титул лорда Бурвиля с Востока. Таким образом, я становился первым сыном-солдатом новой благородной фамилии. Впервые в жизни я занял почетное место во главе стола. Дневник, который я держал в руках, прибыл сюда из Старого Тареса, а герб моего отца был вытиснен на обложке печатником самого короля.

В наступившем молчании я оглядел родных, рассевшихся за длинным овальным столом, и подумал о собственном месте в семье. Справа от меня — отец, рядом с ним мать. Слева — старший брат Росс, ему суждено унаследовать дом и земли отца. За ним — мой младший брат Ванзи, читавший Священное Писание в мою честь. Рядом с Ванзи с одной стороны и матерью — с другой заняли свои места мои сестры, изящная Элиси и похожая на милого котенка Ярил. Они получат хороших мужей, принесут им немалое приданое, и благодаря этому мы все обретем новые связи. Мой отец создал семью, о которой мужчина может только мечтать, да еще произвел на свет вторую дочь.

А я, Невар, — его второй сын, и мне суждено стать военным. Сегодня я наконец это осознал. Именно такой порядок сохраняется в течение многих поколений: старший сын наследует, третий предназначен доброму богу, а второй отправляется на военную службу, чтобы принести своей семье славу и честь. Каждому второму сыну, рожденному в благородном доме, в восемнадцатый день рождения преподносится дневник вроде того, что я сейчас держал в руках, — переплетенный в телячью кожу, с плотно сшитыми двойными страницами кремового цвета. В Писании говорилось, что мои собственные слова станут отчетом о моих поступках.

Этот дневник и удобный пенал, который вкладывался внутрь корешка, будут сопровождать меня повсюду. Дневник сделан таким образом, чтобы можно было писать даже около переплета, а жесткая обложка позволяла это делать легко не только за столом, но и на привале у костра. В пенале лежали две крепкие ручки, запас чернил и перья, а также несколько разноцветных карандашей, отличающихся друг от друга весом, чтобы я мог зарисовывать местность, растения и животных. Когда я испишу последнюю страницу, дневник вернется в Широкую Долину, чтобы занять место на полке в библиотеке и стать частью нашего семейного архива. Он будет стоять рядом с книгами, где ведутся записи об урожаях, поголовье скота, рождениях, бракосочетаниях и смертях. Дневник, подаренный мне сегодня, станет первым томом первого дневника первого сына-солдата, которому суждено носить герб моего отца. Когда он будет заполнен и отправлен домой, я тут же начну новый. Я должен заносить туда все важные события во время моей службы королю, стране и своей семье.

В особняке моего дяди Сеферта в Старом Таресе целая стена в огромной библиотеке отдана полкам, где стоят бесконечные ряды таких дневников. Сеферт Бурвиль — старший брат моего отца, унаследовал родовой дом, титул и земли. И его долг хранить семейную историю. Мой отец Кефт Бурвиль был вторым сыном и солдатом в своем поколении. За сорок два года до моего восемнадцатилетия он сел на лучшего скакуна, что был у его отца, и отправился со своим полком на границу. Он не вернулся, чтобы поселиться в особняке «Каменная Бухта», доме его предков, там хранились только его военные дневники. Они заняли целых две полки в библиотеке брата и были заполнены отчетами о последних победоносных сражениях нашей армии с жителями равнин, когда король Тровен расширил владения Гернии за счет земель варваров.

Как только отец получил офицерский чин и собственное жилье в форте, он отправил домой письмо, сообщая, что готов воссоединиться со своей невестой. Селета Роуд — ей тогда уже исполнилось двадцать, но она была просватана за моего отца еще шестнадцатилетней — отправилась к нему в экипаже, затем фургоне и наконец верхом на лошади, чтобы обвенчаться с ним в полковой часовне в форте Ренолкс. Она была хорошей женой кавалериста и рожала ему детей, пока он честно воевал, о чем свидетельствовал длинный путь, проделанный им от чина лейтенанта до звания полковника. В молодости они думали, что все их мальчики будут военными, потому что такова судьба сыновей второго сына.

Сражение у Горького Источника все изменило. Мой отец отличился во время двух последних атак, и когда король Тровен услышал о его подвигах, он наградил полковника Бурвиля поместьем в четыреста акров земли, с таким трудом отвоеванной у жителей равнин. Вместе с землей отец получил титул и собственный герб, став таким образом одним из первых представителей новой аристократии, чьи поместья располагались на востоке и в чьи обязанности вменялось нести в те края цивилизацию и традиции.

Именно герб моего отца, а не его брата был отпечатан на мягкой коже моего нового дневника, который я держал высоко в руках, чтобы его могли рассмотреть все мои братья и сестры. Герб представлял собой усыпанное плодами дерево, растущее на берегу реки. Дневник вернется сюда, в Широкую Долину, а не в наше родовое поместье в Старом Таресе, и станет первым томом на первой полке, отведенной сыновьям-солдатам, потомкам моего отца. Здесь, на бывшей границе Диких земель, мы создавали новую династию и знали это.

Молчание затянулось, я держал дневник высоко над головой, наслаждаясь своим новым положением. Наконец отец нарушил тишину:

— Итак, таково твое будущее, Невар. Оно только твое, и тебе предстоит прожить и записать его.

Голос отца прозвучал настолько торжественно, что я не смог найти слов, чтобы ему ответить в том же ключе.

Я осторожно положил подарки на красную подушку, на которой они мне были преподнесены, а когда слуга убрал их со стола, сел на свое место. Отец приподнял бокал, и по его знаку слуга налил всем вина.

— Давайте выпьем за нашего сына и брата и пожелаем Невару, чтобы ему выпало много возможностей продемонстрировать храбрость и покрыть свое имя славой! — предложил он.

Все подняли бокалы и пригубили напиток.

— Спасибо, сэр, — неловко сказал я, но оказалось, что отец еще не закончил.

Он продолжал держать бокал и ждал, когда я посмотрю ему в глаза. Я не знал, чем еще собирался меня порадовать отец, но надеялся, что он предложит мне самому выбрать себе кавалерийскую лошадь. Гордец — отличный конь, но он был уже староват, а я мечтал о более резвом скакуне. Я затаил дыхание, а отец, оглядев всех сидящих за столом, улыбнулся с довольным видом человека, выполнившего свой долг перед собой и семьей.

— А еще давайте выпьем за наше прекрасное будущее.