Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Что ж, это немного утешает. — Флик была рада, что Альбер умер не из-за ее тактической ошибки. Впрочем, это его не вернет.

— А с Мишелем все в порядке? — спросил Перси.

— Расстроен, но выздоравливает. — Когда Флик поступала на службу в УСО, то не сообщила, что ее муж участвует в движении Сопротивления. Если бы это стало известно, ее могли бы направить на другую работу. На самом деле она и сама в точности этого не знала, хотя и догадывалась. В мае 1940 года она находилась в Англии, куда приехала, чтобы навестить свою мать, а Мишель был в армии, как и большинство годных к военной службе французов, так что падение Франции застало их в разных странах. К тому времени, когда Флик вернулась во Францию для нелегальной работы и точно узнала, какую роль играет ее муж, на ее подготовку было затрачено слишком много усилий, она уже была слишком полезным сотрудником УСО, чтобы ее можно было уволить в связи с гипотетическими эмоциональными переживаниями.

— Никому не понравится, когда тебе всадят пулю пониже спины, — задумчиво сказал Перси. — Люди подумают, что ты убегал. — Он встал. — Ну, теперь вам лучше отправиться домой и немного поспать.

— Не сейчас, — сказала Флик. — Сначала мне хотелось бы выяснить, что мы будем делать дальше.

— Я собираюсь писать этот отчет…

— Нет, я имею в виду тот телефонный узел. Если это так важно, мы просто должны его уничтожить.

Он снова сел и посмотрел на нее проницательным взглядом.

— Что у вас на уме?

Она достала из сумочки пропуск Антуанетты и бросила его на стол.

— Это прекрасный способ проникнуть внутрь. Он используется уборщицами, которые каждый вечер приходят туда в семь часов.

Взяв в руки пропуск, Перси внимательно его рассмотрел.

— Умная девочка, — сказал он, и в его голосе прозвучало что-то вроде восхищения. — Продолжайте.

— Я хочу вернуться.

На лице Перси отразилось недовольство, и Флик поняла, что он не хочет снова рисковать ее жизнью. Тем не менее он ничего не сказал.

— На этот раз я возьму с собой полноценную команду, — продолжала она. — У всех будет такой же пропуск. Чтобы проникнуть в шато, мы заменим собой уборщиц.

— Но, как я понимаю, это все женщины!

— Да. Мне нужна полностью женская группа.

Он кивнул:

— Здесь немногие будут против этого возражать — вы, девушки, хорошо себя зарекомендовали. Но где вы найдете столько женщин? Практически все подготовленные люди сейчас уже там.

— Получите одобрение моему плану, и я найду вам женщин. Я возьму тех, кого отвергло УСО, людей, которые не прошли курс подготовки — любых. У нас должны быть дела на людей, которых отчислили по тем или иным причинам.

— Да — из-за того, что они оказались физически непригодными, из-за того, что не смогли удержать язык за зубами, из-за того, что им слишком нравилось насилие, или из-за того, что они струсили при парашютной подготовке и отказались выпрыгивать из самолета.

— Их второсортность не имеет значения, — доказывала Флик. — С этим я справлюсь. — Где-то в глубине сознания ехидный голос спросил: Что, правда? Но Флик его проигнорировала. — Если вторжение провалится, мы потеряем Европу. Повторить эту попытку мы сможем только через несколько лет. Это поворотный пункт, нужно все бросить на врага.

— А разве вы не можете использовать француженок, которые уже находятся там — бойцов Сопротивления?

Флик уже обдумала эту мысль и отвергла ее. — Если бы у меня было несколько недель, я могла бы сколотить группу женщин из нескольких ячеек Сопротивления, но… Потребуется слишком много времени на то, чтобы найти их и доставить в Реймс.

— Может, это все-таки удастся.

— И затем мы должны изготовить для каждой поддельный пропуск с фотографией. Там это трудно организовать. Здесь мы сможем сделать это за день или два.

— Это не так уж легко. — Перси поднес пропуск Антуанетты к свету свисавшей с потолка лампочки без абажура. — Но вы правы — наши люди в том отделе могут творить чудеса. — Он положил пропуск на стол. — Хорошо. Пусть будут те, кого отвергло УСО.

Флик охватило чувство триумфа. Он готов ее поддержать!

— Ну допустим, что вы найдете достаточно девушек, говорящих по-французски. А как насчет немцев-охранников? Разве они не знают уборщиц в лицо?

— Вероятно, они там работают не каждый вечер — у них должны быть выходные. А мужчины никогда не обращают внимания на тех, кто за ними убирает.

— Не уверен. Обычно солдаты — это сексуально озабоченные юнцы, которые обращают пристальное внимание на всех женщин, с которыми контактируют. Мне кажется, эти люди в шато как минимум флиртуют с теми, кто помоложе.

— Вчера вечером я видела, как эти женщины входят в шато, и не заметила никаких признаков флирта.

— Тем не менее вы не можете быть уверены, что охрана не заметит появление совершенно незнакомой бригады.

— Я не могу судить наверняка, но я совершенно уверена, что нужно попытаться.

— Ладно, а как насчет французов внутри? Телефонистки ведь местные, не так ли?

— Некоторые местные, а некоторых привозят на автобусе из Реймса.

— Не все французы любят Сопротивление — мы оба это знаем. Есть и такие, кто одобряет нацистские идеи. Боже мой, даже в Британии было полно идиотов, считавших, что Гитлер обещает установить сильное правительство для проведения модернизации, в чем мы все нуждаемся. Правда, в последнее время об этих людях что-то не слышно.

Флик покачала головой. Перси не был в оккупированной Франции.

— Не забывайте, что французы прожили четыре года под властью нацистов. Там все с нетерпением ждут