Подземелье - Ваня Мордорский

убежать бы не смог. Нет больше ни былого проворства, ни способности к полету, ни желания жить и бодаться до смерти.

Что это за существо рогач не понял — его старое и немощное тело просто оплело какое-то немыслимое количество конечностей, щупалец, клешней, и всё это в момент начало его с немыслимой злобой раздаваливать, разрывать на части. Он пытался сопротивляться. Боролся. Брыкался. Лапами пытался исцарапать своего обидчика. Хотел вырваться. Он на миг понял, что всё же хочет жить. Но тварь была больше и сильнее.

Рогач уже не ощущал ни собственного тела, ни боли. Но зато он ощутил утечку энергии. Утекала его собственная жизнь. Его тело пожиралось, становилось для другого, так как и другие становились всю его жизнь пищей для него. Обычно он выходил победителем из борьбы, но сейчас…он ошибся. Выбрал не то дерево, не то дупло, не то место для своего сна. В нем оставались крохи жизни. Последние крохи.

Мир исчезал. Окончательно темнел. Исчезли запахи. Ощущения. Совсем неожиданно вспыхнул СТРАХ. Но и он через миг испарился.

Странная легкость и одновременно тяжесть затопили его сознание. Он будто по-новому вздохнул. Исчез физический мир. Его тела больше не было. Началось странное, жуткое растворение.

Зур’дах ощутил, что их с жуком сознания на мгновения слились окончательно, а потом разделились и от этого соприкосновения в нем осталась часть жизни жука.

Через мгновение он четко видел его и ощущал вне этого пространства СЕБЯ.

И теперь уже Зур’дах наблюдал как понемногу угасает сознание жука и наступает тьма, из которой нет возврата. УХОД. РАСПАД.

Гоблиненок стал сторонним наблюдателем. То немногое, что составляло сознание жука, растворилось. Тьма стерла его воспоминания, — понял он.

Однако сам слепок, словно пустая оболочка, завис перед бездной.

Туда уходят жизни всех, — понял он, наблюдая чистым осколком разума жука. Однако, совсем неожиданно, осколок потащило сквозь тьму вниз на бешеной скорости, и его уволокло следом.

Он хотел закричать, но не мог. Остановиться, но не мог.

На какой-то немыслимой скорости его несло и несло сквозь глубины тьмы и он вдруг понял. То, что должно было растворить сознание и его, и жука, не могло это сделать. Тьма не могла их поглотить.

Мы — неуничтожимы! Смерть-не конец.

Они неслись словно в водовороте тьмы, который настойчиво их куда-то толкал. У этого блуждания была цель. Искра от жука, в которой не осталось ни воспоминаний, ни сознания куда-то стремилась.

Через секунду случилось то, чего Зур’дах никак не мог ожидать.

Тьма закончилась вспышкой боли и света.

Нахлынувшие на него со всех сторон ярчайшие ощущения было нельзя ни с чем спутать — он родился. Вернее, не он — а та часть жука, за которой он следил.

И через миг, который был растянут по времени, он увидел перед собой огромные глаза. Глаза насекомого. А сам он вылазил…из какой-то норы? Нет, — ячейки удивительно правильной, шестиугольной формы…

Отовсюду он слышал жужжание, бесконечную вибрацию и кучу запахов. Он начала теряться. Голова закружилась. Вокруг были тысячи и тысячи таких как он. Существ с фасечтатыми глазами. И он начинал понимать их громкое жужжание. А еще у него были крылья. Однако не было брони. Исчезла неповоротливость рогача из прошлой жизни. Рогача в принципе больше не было, о нем помнил только он сам — Зур’дах.

Я-ОН-ПЕРЕРОДИЛСЯ!

Однако через мгновение его выдернуло из этого осколка памяти.

Вернуло в реальность. Настоящую. Теперешнюю.

Его тряс Маэль.

— Да сколько можно дрыхнуть, Зур’дах? Мы уже приехали. Ты всю дорогу проспал!

Гоблиненок распахнул глаза и внутри был такой раздрай, что он не сразу понял где он, кто он и что вокруг.

Повозка. Маэль. Гоблинята. Дроу. Они выезжали из тоннеля и впереди были Ямы Айгура.

Мы приехали, — понял гоблиненок, — Я действительно проспал всю дорогу.

Однако, несмотря на то, что глаза фиксировали все вокруг, происходящее словно доходило до него с опозданием. Он до сих пор не мог отойти от увиденного и понять что это было.

В отличии от первого видения, это было практически полное погружение и переживание. Зур’дах точно знал, что прожил последние мгновения жизни жука-рогача. Это был только кусочек жизни и…перерождения. Но и этого было достаточно. Это пугало. О таком нельзя было никому рассказать. Еще и потому, что он сам не знал что это, а попробуй он это произнести вслух — это звучало бы как бред сумасшедшей старухи. Он сразу вспомнил видения, образы, которые он увидел во Тьме, — там, где было показано как работать с Тьмой, — а еще те два видения с Праматерью, — и они резко отличались от того, что он увидел сегодня. То было полунастоящее, а вот жук-рогач было РЕАЛЬНОЕ. СУЩЕСТВУЮЩЕЕ.

Однако сейчас ему не дали достаточно времени подумать об ПРОЖИТОМ.

Они выгружались из повозки и возвращались в казармы. Все начали говорить, перебивая друг друга, будто их наконец после долгой дороги прорвало. Зур’дах видел на лицах остальных детей радость от того, что они вернулись в Ямы Айгура. Кругом ходили рабы, дроу, на площадке тренировались бойцы — пещера продолжала жить своей жизнью. И не прекращала ни на миг. Это у них семерых произошло куча событий за день. А тут всё было по-прежнему. Всё текло размеренно и неторопливо.

Впрочем, когда они вернулись к своим казармам, их встретили как раз закончившие тренировку дети и однорукий. Кайра кинулась обнимать Зур’даха и Маэля. Другие дети тоже начала заглядывать на их руки, в поисках меток, и Маэль высоко воздел руку показывая свои. Даже Саркх подошел и пожал руку Зур’даху, рассматривая символ черепа на его руке.

— Смотрите, сосунки! У вас таких еще нет!

Он искренне наслаждался этим моментом. Даже у Зур’даха вылетели все посторонние мысли из головы. Он понял вдруг, что тоже рад видеть всех. Особенно Кайру и…однорукого.

— Молодец… м совсем неожиданно похлопал его по спине однорукий.

Впрочем, на лице его вообще не было радости, оно было не просто в напряжении, а будто аж почернело от