Подземелье - Ваня Мордорский

Остальные, впрочем, хоть и улыбнулись, но радости не разделяли. Натянуто это было как-то. Хотя то, что все выжили и никто не получил серьезных ран было явно хорошим знаком.

После появления Варгуса в повозку дополнительно загрузили два ящика каких-то товаров и лишь после этого они тронулись в путь, расталкивая всех по пути.

— Брысь, шваль! С дороги, уроды! — рявкнул дроу-возница, — Ублюдки вонючие! Сейчас хлыстом огрею!

Пока они выезжали, Зур’дах вновь вернулся мысленно к….нет, не к троллю, а к жуку-рогачу. Это было важнее.

Что это было? Выверт мозга? Помутнение сознания? И почему всё ощущалось настолько реально, как никогда не бывает во сне? — Он не знал.

Зур’дах посмотрел на свои руки-ноги.

Тогда, когда он всё переживал вместе с жуком, он точно знал как цепляться этими лапками, точно знал где на них находятся тонкие крючки, помогающие лазить по коре дерева. То, чего знать он не мог. Это знание осталось с ним и сейчас. Он знал как орудовать головой с рогом. Это было совершенно естественно. И это был лишь один фрагмент памяти. Рефлексы как действовать, даже как распахнуть крылья и летать, — всё это он теперь знал. Знал он и то, что летал жук редко. Это было непросто для него.

В дополнение к этому, теперь Зур’дах четко знал, что полет — небезопасно. Слишком много тварей, пытающихся сожрать тебя во время пути. Эти знания словно с запозданием воспринимались Зур’дахом.

Кусочек жизни, подумал он. Сейчас, едва они покинули толчею Главной Ямы, каждый из детей либо болтал, либо молчал, думая о своем. Даже Маэль остал от всех и просто смотрел в проносящиеся мимо стены. Их повозка набрала уже приличную скорость.

А я ведь увидел не все… — подумал Зур’дах, — Меня вырвали из того странного состояния. Но я точно мог увидеть больше…

Зур’дах застыл, вспоминая свои ощущения.

Повозку тряхнуло, видимо она наехала на какой-то камень, и гоблиненок легонько стукнулся об стенку.

— Боольно… — потер он ушибленную голову. Одновременно с этим замечая, что мир вокруг изменился…

Вот он едет со всеми и трет больное место. Но….одновременно с этим он перестал себя ощущать тут. Он внезапно стал чувствовать себя большим и немощным. Пузатым и старым.

Что такое?

Словно одним глазом он видел эту реальность, этот тоннель. А вторым….вторым, вместе со всеми своими ощущениями, заглянул куда-то в….прошлое. Свое прошло.

Сознание разделилось. Пока он утирал ушиб другая часть него очутилась в теле жука.

Нет, он стал жуком.

Несколько мгновений раздвоенность не проходила, пока наконец слияние полностью не захватило его сознание.

Раздвоенность сознания исчезла. Он стал единым целым с этим новым телом. Лишь какая-то зацепка в его настоящем теле не разрешала провалиться в полное отождествление с жуком.

Тяжело…Очень тяжело. — понял Зур’дах.

Сил почти не было. Шевелиться было тяжело, но он полз. Просто перебирал лапами, и куда-то полз. Поначалу он не понимал куда. Да, он был тем жуком-рогачом, — пришло запоздалое осознание Зур’даху. Отметил он это какой-то крошечной частью сознания. Вот только сейчас он был старым. Очень старым. По меркам жуков так и вовсе долгожителем. И очень умным. На порядок умнее сородичей. Всё его тело было покрыто следами схваток не на жизнь, а на смерть. Вдруг грань ощущения себя и жука настолько истончилась, что Зур’дах провалился во тьму.

Жук ощущал слабость. Хитиновая броня истончилась, двух лап не хватало, — потеряны в жестких схватках за свою жизнь. Один глаз не видел. Но это ничего. И с таким можно жить, нужно только быть осторожным. Долго жить тяжело. Потому что с каждым днем это давалось всё тяжелее и тяжелее. Теперь даже взобраться по дереву, по лазу, представляло трудности. А уж избегать опасностей — стало вообще на грани невозможного. Теперь он мог по нескольку дней не двигаясь ждать, когда выпадет возможность пройти дальше, или получить остатки еды, кем-то пойманной и добытой.

Бесконечная гонка на выживание. Вот чем была и есть его жизнь. И сейчас он где-то в конце.

Передвигая лапами и цепляясь остатками крючков на них, он взбирался. Если раньше он двигался бесцельно, просто выживал, то теперь…теперь у него была цель. За несколько тянущихся бесконечными часов, он преодолел путь от ветки к дуплу ствола. Там не было никого, он присмотрел это место немного раньше. Закинув внутрь свое тело, он перевернулся несколько раз и упал на брюхо. Да, так и застыл среди остатков мертвой листвы и прочего сора.

Любой путь должен где-то заканчиваться. И он почувствовал, что это — его последнее путешествие. Он хотел одного. Закочнчить его в спокойном месте.

Сейчас он осторожно отполз чуть подальше от входа и умостился среди вороха сора. Одну из лапок он поставил на ствол дерева так, чтобы ощущать малейшие вибрации своими чувствительными волосками. Собственно, только на одной, этой, лапе они и остались. Опасности всё же никто не отменял, поэтому даже во сне нужно было сохранять бдительность.

Жажда жизни покинула его. Хотелось спать. За один этот подъем усталость в теле накопилась невероятная, теперь тело ощущалось обузой, неподъемным грузом. Во сне это исчезало.

За пару десятков мгновений его сморил сон, которому он даже не сопротивлялся. Он надеялся, что этот сон станет последним. Это было бы хорошо — умереть не в пасти какой-то твари, став обедом, а просто от собственной дряхлости. Стало легко и хорошо, почти как в детстве, когда сознание пребывало в каком-то дурманном состоянии неведения.

Однако…продолжалось это недолго. Жук не успел толком насладиться блаженным покоем, так как его ворсинки на лапе ощутили вибрацию ствола. Да и одновременно с этим возопило чувство опасности, выработанное за много лет.

Он напрягся и с трудом отряхиваясь от сна зашевелился. Пробуждение давалось тяжело. Он собрал те немногие силы, что были и приподнял голову, будто обнюхивая пространство. Он не мог понять — откуда же шла опасность? Он не ощущал ее ни справа, ни слева, ни под собой…только…Наверху!

Обнаружил тварь он слишком поздно. Хотя, даже обнаружь он ее раньше, то