Кречет. Книга 1-4 - Жюльетта Бенцони

А добавленный к этой тираде золотой быстро заставил блюстителя порядка забыть о должностных обязанностях, и негра освободили. Ла Балле сказал ему несколько слов, и раб спустился на ступеньки лестницы, ведущей к молу, ожидая, когда его отвезут на корабль, а шевалье с новым другом направились к экипажу, в котором сидели, болтая, словно старые приятельницы, их жены. Похоже, Жюдит уже совсем оправилась от испуга.

Госпожа де Ла Балле оказалась очень красивой, элегантной и изящной блондинкой с синими-пресиними глазами и очаровательной улыбкой.

Она успела узнать все о госпоже де Турнемин, а та — о ней. Новые подруги уже даже договорились, что Жюдит поживет какое-то время в доме де Ла Балле на набережной Вильвер, в котором они сами останавливались, когда приезжали в Кап-Франсе по делам или для собственного удовольствия, поскольку их плантация «Три реки» находилась от города еще дальше, чем «Верхние Саванны». Сейчас они приехали сюда на несколько дней, поскольку Жеральду нужно было встретить какой-то корабль и проследить за погрузкой части урожая кофе, которую он направлял в Нант.

— Пусть лучше ваш супруг один вступит во владение плантацией, — уговаривала Дениза де Ла Балле. — От этого Симона Легро всего можно ждать, он может творить такое, что дамам лучше не видеть. Я тем временем покажу вам город и познакомлю с местным обществом. Вас примут с распростертыми объятиями, вот увидите. Сходим в театр, пройдемся по лавочкам. Знаете, тут есть чудесные магазинчики и…

— ..и бедный шевалье окажется на грани разорения еще до того, как соберет первый урожай! — закончил за нее Ла Валле и рассмеялся.

Жиль тоже хотел принять участие в беседе, но ему это не удавалось. В голове крутились события дня, не желая складываться в единую цепочку. Кто следил за ним и предупредил Симона Легро о его прибытии? Если не считать губернатора и его ближайшего окружения — а это исключалось — о нем мог знать лишь больной нотариус… и та девица с кошачьими глазами, что посвятила его в таинства любви по-антильски. Так кто же из них?..

ДОМ СРЕДИ СИНИХ ТРАВ

Если бы не ярко-зеленые глаза и не тягучий ирландский акцент. Жиль ни за что не узнал бы человека, весело вскарабкавшегося ранним утром по трапу «Кречета». Лайам Финнеган нашел-таки полученным деньгам лучшее применение, чем купить на них море рома.

В костюме из нанкина , белой тонкой рубашке, выбритый, причесанный и даже надушенный — какой-то другой, искусственный аромат перебивал достаточно ощутимый запах его излюбленного напитка — ирландец разительно изменился: открылось лицо с грубыми чертами, глубокими морщинами, свидетельствующими о пережитых горестях и делавшими его старше своих тридцати восьми лет, и подвижными неожиданно по-юношески свежими губами. В этой вполне приличной одежде его худая, нескладная фигура приобрела даже некоторую элегантность, и Жиль не преминул сделать ему на этот счет комплимент.

— Вы что же, решили по трезвом размышлении вернуться к врачебной практике?

— Может быть… но что с вами случилось?

Разве вы не собирались отправиться с рассветом на плантацию?

— Человек предполагает, а Бог располагает, — благочестиво вздохнул Жиль, отметив про себя, что ирландец, судя по нотке разочарования в голосе, не слишком рад его видеть. (Уж не надежда ли познакомиться поближе с одной из дам на корабле, пользуясь отсутствием хозяина, толкнула врача на пополнение гардероба?) И Турнемин добавил:

— Надеюсь, вас не стеснит мое присутствие.

— Стеснит? С какой стати, черт побери? Напротив, я рад, что вы тут. Мне надо с вами поговорить.

Взгляд Финнегана светился покоем и чистосердечием, и Жиль пожалел задним числом, что заподозрил его в грязных намерениях.

— Ну что же, посмотрим нашего раненого, заодно и поговорим. Точнее, наших раненых — со вчерашнего дня пациентов для вас прибыло.

— Вы что же, хотите превратить свой чудесный парусник в лазарет? Или вас ночью брали на абордаж?

— Почти угадали. Сегодня ночью, когда мы с женой возвращались с ужина у господина губернатора, на нас напали.

И пока Финнеган, засучив рукава, разбинтовывал ногу Моисея, Жиль рассказал ему, что случилось на набережной Людовика Святого и как он доставил на борт единственного попавшего в руки полиции пленника и передал его до прибытия врача на попечение Понго.

Финнеган откликнулся не сразу. Он сосредоточенно обнюхивал повязку, которую только что снял с раны, впрочем, достаточно было посмотреть на шов, чтобы убедиться в удовлетворительном состоянии больного. Стянутые стежками края разреза были розовыми, чистыми и затягивались вполне сносно. Врач с довольным видом отбросил прочь едва запачканные бинты и, вынув из кармана баночку с каким-то неприятно пахнущим составом, стал обильно смазывать рану под заинтересованным взглядом Понго, вошедшего минутой раньше в каюту с чашкой кофе для своего больного.

— Чем мазать? — спросил индеец.

— Это отличная штука, дорогой коллега.

Бальзам, который мой друг Цинг-Ча готовит из разных трав, но основной компонент — сок растения, называемого на языке индейцев аравак гуйаканом. Лечит что угодно. Этот здоровяк уже через день или два будет на ногах. По-моему, ему у вас понравилось.

И в самом деле, Моисей успокоился. В прояснившемся взгляде не было ни страдания, ни гнева, а, взяв из рук Понго чашку кофе, он даже как будто улыбнулся, и индеец ответил ему тем же.

Жилю вдруг показалось, что между этими двумя, такими разными по рождению, цвету кожи, языку людьми, которые и объясниться-то друг с другом словами не могли, возникла неощутимая и тем не менее прочная связь — взаимопонимание.

— Давайте теперь поговорим о вас, — произнес Финнеган, приводя в порядок рукава и складывая врачебный саквояж. — Относительно одной из неясностей ваших вчерашних приключений я могу вас просветить. Может, мэтр Моблан и в самом деле был слишком тяжело болен, чтобы вас принять, но вечером у Лалли-Розанчика, продажной квартеронки, своей любовницы, дававшей ужин офицерам гарнизона, у него вполне хватало сил и за столом и в постели. Лалли — она хорошо меня знает — пришлось даже к утру послать за мной, чтобы привести в себя девицу, с которой он был. Недаром Моблан посылал вчера лакея к Цинг-Ча, хотел к вечеру приободриться…

Теперь вчерашние события и в самом деле стали для Жиля проясняться. Не кто иной как нотариус предупредил Легро, именно его лакей встретил в городе банду убийц, намеревавшихся лишить Турнемина жизни еще до того, как он появится на плантации. Моблан и управляющий заодно. Потому-то его и задержали тут якобы до оформления необходимых