Девочка и пёс - Евгений Викторович Донтфа

class="p1">Галкут остановился у неприметной двери в стене каменного трехэтажного строения с маленькими темными окнами. Облупившаяся рассохшаяся деревянная вывеска сообщала что здесь гостиница "Черный туман" и даже присутствовал рисунок некой черной кляксы, видимо символизирующей облако этого черного тумана. В гостиничном холле было тесно, сумрачно и душно. В нос девочке ударил густой, омерзительно приторный запах, смешанный из вони прокисшего пота, какого-то чудовищного сладковатого парфюма и затхлости пыльных тяжелых портьер. За стойкой восседала необъятных размеров пожилая, как решила Элен, дама с прической в форме груши из черных блестящих то ли от грязи, то ли от жира волос. Её широкое щекастое расплывшееся лицо с огромным зобом, сливающем подбородок, шею и грудь в единое целое, лоснилось от пота и при этом было намазано толстым слоем белил и украшено черными дугами нарисованных бровей и крикливо ярким кружком алой губной помады. Приблизившись к стойке, Элен с отвращением поняла, что густое зловоние, заполнившее холл исходит главным образом от этой женщины.

— Долгих лет вам, госпожа Вурда, — проговорил Галкут и, как почудилось Элен, проговорил с некоторой робостью.

Громадная женщина взяла стоявшую на краю стойки масляную лампу и передвинула её к центру, ближе к Галкуту, желая получше его рассмотреть. При этом Элен с содроганием увидела, что пальцы её рук "украшают" длинные, сантиметров 7–8, закругляющиеся черные ногти, просто настоящие когти.

— Не знаю тебя, — произнесла Вурда сиплым надсадным чуть хрипящим голосом и её маленькие темные глаза поглядели на Галкута равнодушно и холодно. Затем она заколыхалась, привстала, подалась вперед, наклонилась над стойкой и также равнодушно и холодно посмотрела на Элен. И девочка почувствовала наверно точную такую же робость, как и слуга судьи. Элен тут же опустила глаза, не смея встретиться взглядом с этой женщиной-горой. А та рассматривала ребенка так долго и пронзительно, что Элен еле удерживала себя от того чтобы не спрятаться от этого давящего взгляда за Галкутом. Наконец женщина вернулась на свое место и девочка ощутила почти физическое облегчение.

— Много времени прошло с тех пор как я бывал здесь, — проговорил Галкут и изобразил приветливую улыбку.

Однако его приветливость пропала втуне. Женщина-гора впилась в него недобрым взглядом.

— Похоже еле ноги унёс, — проворчала она и сделала легкое брезгливое движение своими ногтями-когтями в сторону головы собеседника.

— Да просто случайная размолвка с приятелем, — отмахнулся Галкут с фальшивой веселой улыбкой.

— Что нужно?

— Один номер до завтрашнего вечера, — торопливо сказал Галкут и чуть помедлив добавил: — Хороший.

— У нас все хорошие, — отрезала Вурда. Затем указала на Элен и веско произнесла: — Но это у нас не приветствуется!

И поглядела на слугу судьи с явным отвращением.

Галкуту понадобилось пара секунд чтобы до конца осознать о чем она говорит.

Большая часть маленького холла была завешена какими-то тяжелыми темными портьерами, не дающими понять где тут собственно двери и окна и есть ли они здесь вообще. Но в этот момент одна из портьер слева от стойки раздвинулась и оттуда появилась полуголая длинноногая рыжеволосая девица, облаченная лишь в тонкие облегающие панталоны с кружевами по нижнему краю и полупрозрачный пеньюар. Девушка, держа за руку, вела за собой немолодого мужчину в замызганной затертой безразмерной кофте с высоким горлом и в широких штанах снизу превратившиеся буквально в лохмотья. У мужчины была большая яйцевидная голова с залысинами и бледное отекшее лицо с широким ртом, крупным носом и затянутыми желтоватыми бельмами глазами. Мужчина с каким-то глупым почти идиотическим видом широко и радостно улыбался сжатыми губами и его мутные безжизненные глаза глядели куда-то в пустоту.

Элен, при виде этой парочки, вкупе с тяжелым духом, заполняющим холл, ощутила некую эмоциональную дурноту. Ей жутко захотелось на свежий воздух, куда-нибудь в степь или к берегу моря, подальше от всех этих людей и этого города. Она точно не знала кто эта рыжая, едва одетая девушка, но смутно догадывалась. Не смотря на свой юный возраст, Элен, благодаря фильмам и Старнету, была уже прекрасно осведомлена о существования такого явления как проституция. Но тех кто этим занимается она никогда не видела в живую, только в кино. И имела довольно туманное представление как это всё происходит. Однако так или иначе мысль о том что эта молодая женщина сейчас будет за деньги лежать вместе с этим грязным неприятным и как будто слабоумным мужчиной сильно коробила девочку, казалось ей противоестественной, недопустимой.

Рыжая девушка и её блаженно улыбающийся кавалер не обратили на присутствующих ни малейшего внимания. Пройдя через холл, они скрылись за другой портьерой. Проводив их взглядом, Галкут повернулся к женщине за стойкой и твердо сказал:

— Вы ошибаетесь, госпожа Вурда.

— Ошибаюсь? — С холодным сомнением произнесла женщина-гора.

Тусклые светло-голубые глаза Галкута заблестели ледяным пламенем. Всякая робость, если она и была, испарилась.

— Ошибаетесь. Я убью любого, кто прикоснется к этому ребенку.

Вурда еще некоторое время изучала его, затем равнодушно сказала:

— Три медью.

Галкут положил на стойку монеты.

— Нумер 10, третий этаж. — Вурда швырнула на стойку ключ и махнула рукой вправо от себя, показывая куда идти.

Однако Галкут медлил.

— Чего тебе еще? — Неприязненно спросила женщина-гора.

Галкут глянул на Элен и, словно собравшись с духом, быстро проговорил:

— Не могли бы вы распорядиться принести нам чего-нибудь поесть, госпожа Вурда? Хлеба, ветчины, может быть пару пирожных.

— Пирожных?! А "тающие" бисквиты со сливочным кремом, яблочный штрудель и шоколадное суфле с ликером из кондитерской "Гранд-Велье" тебе не принести? А то скажи, я метнусь.

Слово "метнусь" настолько не подходило громоздкой фигуре этой ужасной женщины, что Элен, несмотря на свою подавленность окружающей обстановкой, тихо прыснула. Вурда услышала этот смешок, снова навалилась на стойку, грозно уставилась на ребенка и проскрежетала:

— В чем дело, зассыха малолетняя, я тебе смешна?!

Элен очень оробела.

— Нет, — пролепетала она. И затем, с трудом преодолевая робость, с вызовом, но дрожащим голоском, добавила: — Я не зассыха!

Галкут улыбнулся про себя и даже широкое замазанное толстым слоем белил и пудры лицо женщины-горы как будто на миг потеплело. Впрочем, это миг был практически неуловим.

Вурда поглядела на слугу судьи и сухо сказала:

— Деньги давай.

Галкут поспешно высыпал настойку еще несколько медных монет.

— Хватит?

— На хлеб хватит. — Вурда опять махнула рукой вправо от себя, как бы призывая надоедливых постояльцев убираться прочь. Те не возражали.

Небольшая комната с двумя маленькими окошками с мутными стеклами на удивление оказалась вполне чистой и без всяких запахов. Из меблировки здесь имелась кровать, довольно большой стол и два стула.

Элен забралась на кровать, уселась свесив ноги и уставилась в пустоту