Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

и только мужчина, способный направлять, будет достоин меня. Но могущество, которое ты здесь демонстрируешь… Думаю, я могу принять подобную замену.

Перрин хмыкнул. Гаул с поднятым копьём пересёк небольшой просвет между палатками, его лицо закрывала шуфа. Перрин остановил его взмахом руки. Не только потому, что Ланфир в волчьем сне похоже была намного искуснее Гаула, но и потому что её поведение не несло в себе прямой угрозы.

— Если ты следишь за мной, — сказал Перрин, — то знаешь, что я женат, и вполне счастливо.

— Я так и поняла.

— Тогда перестань смотреть так, будто я кусок говядины, подвешенный над прилавком на рынке, — прорычал Перрин. — Что Грендаль здесь делала? Чего она хочет?

— Я точно не знаю, — небрежно ответила Ланфир. — У неё в ходу всегда три или четыре плана одновременно. Не стоит её недооценивать, Перрин. Она не настолько искусна здесь, как некоторые другие, но она всё равно опасна. Она боец, в отличие от Могидин, которая сбежит от тебя, едва представится возможность.

— Я запомню, — сказал Перрин, подходя к месту, откуда Грендаль сбежала через врата. Он ткнул туда, где врата разрезали землю.

— Знаешь, ты мог бы это делать, — сказала Ланфир.

Он повернулся к ней.

— Что?

— Ходить туда и обратно в реальный мир, — ответила она. — Без помощи таких, как Льюс Тэрин.

Перрину не понравилось то, как презрительно она усмехнулась, произнося имя Льюса Тэрина. Она пыталась это скрыть, но он чувствовал исходящий от неё запах ненависти при каждом упоминании его имени.

— Я не способен направлять, — сказал Перрин. — Думаю, я мог бы представить, что умею это…

— Это не сработает, — сказала она. — Есть пределы тому, чего можно здесь достичь, независимо от силы твоего разума. Способность направлять принадлежит не телу, а душе. Однако есть способы для таких как ты, перемещаться между мирами во плоти. Тот, кого ты зовёшь Губителем, делает именно это.

— Он не волчий брат.

— Нет, — сказала она. — Но он нечто подобное. Я, честно говоря, не уверена, что кто-то раньше обладал такими способностями. Тёмный что-то… сделал с этим Губителем, когда поймал его душу, или его души. Подозреваю, Семираг могла бы рассказать нам больше. Жаль, что она мертва.

От Ланфир совсем не пахло жалостью. Она посмотрела на небо, но оставалась спокойной и ничуть не волновалась.

— Кажется, ты уже не так сильно, как прежде, беспокоишься, что тебя обнаружат, — заметил Перрин.

— Мой бывший господин… занят. Наблюдая за тобой последнюю неделю, я редко чувствовала на себе его взгляд.

— Неделю? — поражённо переспросил Перрин. — Но…

— Время здесь идёт странно, — сказала Ланфир, — и барьеры самого времени ослабевают. Чем ближе ты к Скважине, тем больше искажается время. Для тех, кто направляется в Шайол Гул в реальном мире, дела будут обстоять не лучше. Для них пройдёт день, а для тех, кто находится дальше от Скважины, три или четыре.

Неделя? Свет! Как много всего произошло снаружи? Кто выжил, а кто умер, пока Перрин охотился? Ему бы следовало ждать на площадке для Перемещения, пока для него откроют врата. Но, судя по темноте, которую он видел через врата Грендаль, сейчас была ночь. До открытия врат, через которые Перрин вернётся обратно, может пройти ещё много часов.

— Ты можешь создать врата для меня, — сказал Перрин. — Путь туда, затем обратно. Ты сделаешь это?

Обдумывая его слова, Ланфир прогуливалась мимо одной из мерцающих палаток, проводя пальцами по исчезающему холсту.

— Нет, — наконец сказала она.

— Но…

— Если мы будем вместе, ты должен научиться делать такие вещи самостоятельно.

— Мы не будем вместе, — решительно ответил Перрин.

— Тебе необходима эта сила — в себе и для себя, — сказала она, пропустив его реплику мимо ушей. — Ты слаб, пока заточён лишь в одном из миров. Возможность приходить сюда, когда ты сам того захочешь, даст тебе огромную власть.

— Мне нет дела до власти, Ланфир, — сказал Перрин, следя взглядом за её перемещениями. Она была привлекательной. Не такой привлекательной, как Фэйли, конечно же. Но, тем не менее, очень красивой.

— Так ли это? — Она посмотрела на него. — Неужели ты никогда не задумывался над тем, что бы ты мог сделать, будь у тебя больше силы, больше власти, больше влияния?

— Меня не соблазнить этим…

— Спасать жизни? — сказала она. — Сделать так, чтобы дети не голодали? Прекратить травлю слабых, остановить беззаконие, воздать почести достойным? Власть воодушевлять людей на откровенность и честность друг с другом?

Он покачал головой.

— Ты мог бы сделать столько добрых дел, Перрин Айбара, — сказала она, подойдя к нему, затем прикоснулась к его лицу и провела пальцами по бороде.

— Скажи мне, как сделать то, что делает Губитель, — спросил Перрин, отталкивая её руку. — Как он перемещается между мирами?

— Я не могу тебе объяснить, — отворачиваясь, ответила Ланфир, — мне не было надобности учить этот приём. Я использую другие способы. Возможно, у тебя получится выбить это из него. На твоём месте я бы поторопилась, если ты хочешь остановить Грендаль.

— Остановить её? — переспросил Перрин.

— Разве ты не понял? — Ланфир повернулась к нему. — Сон, в который она вторглась, не принадлежал никому из этого лагеря — место и расстояние ничего не значат для снов. Тот сон, в который она вторглась на твоих глазах… принадлежал Давраму Баширу. Отцу твоей жены.

С этими словами Ланфир исчезла.

Глава 23

НА КРАЮ ВРЕМЁН

Гавин настойчиво потянул Эгвейн за плечо. Почему она не двигается? Кем бы ни был тот человек в доспехах из серебряных дисков, он мог чувствовать способных направлять женщин. Он обнаружил Лиане в темноте; то же самое он мог проделать и с Эгвейн. Свет, вероятно, так и случится, как только он решит снова уделить этому внимание.

«Если она не пошевелится, я закину её на плечо, — подумал он. — Помоги мне Свет, я так и сделаю, несмотря на то, сколько от этого будет шума. Нас всё равно поймают, если мы…»

Назвавшийся Бао двинулся прочь, потянув за собой всё ещё связанную Воздухом Лиане. Остальные толпой пошли следом, оставив за собой страшные, обугленные тела других пленных.

— Эгвейн? — прошептал Гавин.

Она посмотрела на него взглядом, исполненным холодной силы, и кивнула. Свет! Как она может быть настолько спокойна, когда ему приходится стискивать зубы, чтобы они не стучали?

Пятясь, они выползли из-под телеги. Эгвейн бросила взгляд в сторону шаранцев. Узы в сознании Гавина излучали холодное самообладание. Она пришла в такое состояние, услышав имя того человека — за внезапным уколом потрясения последовала мрачная решимость. Как звучало это имя? Барид что-то