Искусство войны - Владимир Иванов

Сила… Видимо, они вышли из гипера прямо перед кораблем противника, и даже не успели затормозить до обычной скорости, как врезались в борт корабля. Гипердвигатель еще не успел отключиться, и пошел вразнос… Страшная штука — вышедший из-под контроля гипердвигатель. Последствия взрыва всегда непредсказуемы.

Бет сразу же напряглась. В произошедшем она винила себя — не нужно было быть гением, чтобы понять это. Но надо отдать должное, продолжалось это лишь миг. Девочка быстро успокоилась, и мы начали свою работу.

Потому что времени отвлекаться не было.

С одной стороны могло показаться, что мы ничего не делаем, но в этом и была вся суть Боевой Медитации. Предвидеть опасность, рассчитать варианты действия — а затем ненавязчиво передать все это подчиненным. Нельзя назвать это ментальным посылом, или телепатией; совсем наоборот, это настолько неуловимое, что разумные даже не замечают этого. Просто… Что-то начинает подсказывать им, вселять уверенность в их действия. Кто-то списывает это на свои предчувствия; те, кто в курсе дела — слухи и «солдатский телефон» никто не отменял — помалкивали, принимая эту помощь…

Вообще же эту систему можно сравнить с нейросетью — искусственного происхождения, или биологического — только построенной на Силе. Но сравнение очень поверхностное. Ибо она превосходит любую другую систему. Да, искусственный интеллект или нейросеть обладают огромными вычислительными мощностями, способными переваривать миллионы, а иногда и миллиарды операций в секунду, прогоняя все возможные варианты развития событий и пытаясь подобрать идеальное решение из заданных параметров. Но что толку, если Боевая Медитация не просто помогает принять правильное решение — она позволяет видеть будущее. При фехтовании этот отрезок времени составляет несколько секунд, у опытных и сильных пользователей Силы — до минуты. Я же — при помощи Боевого Слияния, объединяющего нескольких одаренных — могу увидеть события, отстоящие от данного момента на три, а то и пять минут вперед. Все зависело от уровня концентрации и серьезности угрозы.

Другое дело, что постоянно использовать эти навыки невозможно. Мы могли бы начать Медитацию десять минут назад, и предвидели бы все это. Но вот реагировать на тот же неудачный выход корвета не могли бы. Нет на нем системы, позволявшей связываться с другими кораблями, находясь в гиперпространстве — очень уж громоздкая эта система, чуть ли не с сам этот корвет размером… Да и во всех тех источниках, что мне удалось найти, Боевую Медитацию использовали именно в бою. До начала столкновения она практически бесполезна, особенно — в гиперпространстве, но вот потом… Кроме этого, до сего момента я использовал Боевую Медитацию только на треть от ее возможностей: координацию кораблей и разумных при предвидении опасностей или лучших вариантов действия. Плюс, Боевое Слияние, помогающее воздействовать точечно. Но теперь, пожалуй, пришло время использовать Боевую Медитацию на все сто процентов: воодушевление союзников — и запугивание противников.

Кроме этого, я собирался опробировать кое-что еще: новые построения кораблей. Хотя офицеры эскадры уже привыкли к моим закидонам и не выказали ни капли удивления. Да, со стороны выглядело странно — но я представлял, что из этого получится…

Тем временем бой начался.

Наш «Дерзкий» располагался во второй линии центрального отряда, состоящего из двадцати дредноутов и шести «Охотников» при поддержке нескольких CR-90. Слева и справа располагались ударные линии контр-адмиралов Бен Дел-Дала и Этайн Клейрмур. В каждом из них насчитывалось по четыре «Дредноута», восемь «Охотников» и нескольких крейсерских версий «Одобряющих», при поддержке дюжины «Арквитенсов». Прямо за нами располагался десантный ордер из двадцати шести «Одобряющих», прикрытых «Убедительными» и «Покорителями». Большая же часть легких сил — «Консульские», «Мародеры», канонерки DP-20 — вышли далеко в тылу противника, в нескольких точках. Авиация же… Сонм бомбардировщиков и тяжелых истребителей устремился к врагу. А корабли начали вести огонь по противнику, медленно продвигаясь вперед.

Наш план удался, и мы застали врага врасплох… Почти. Один из легких ударных отрядов попал под огонь противника, который, судя по всему, начал стрелять еще до того, как корветы и фрегаты вышли из гиперпространства. Восьмерка «Дредноутов» под предводительством «Бунтаря» действовали на удивление слаженно. И обстрел принес свои плоды: один за одним корабли начали выбывать из боя. Кого-то разнесли на кусочки, кого-то — лишь подбили, но… Это был провал. Как враг успел среагировать?

Слава Силе, в других местах успех сопутствовал нам, и неудачу одного из отрядов можно было списать на мастерство вражеского командира — которое, может, и помогло его отряду, но флоту Сепаратистов в целом он помочь не мог. Бомбардировщики — коих насчитывалось полторы тысячи — прорвались через немногочисленные дежурные эскадрильи «Стервятников», и нанесли удар по станциям и кораблям врага, уничтожив несколько дюжин «Щедростей», и повредив множество других кораблей. Да, они успели поднять щиты — но от массированных залпов с небольшой дистанции они не спасли. А две станции, выбрасывая во все стороны языки пламени, начали беспорядочно вращаться. Оставшиеся корабли противника открыли запоздалый огонь, и даже кого-то сбили — но на общем фоне это было незаметно.

Через пару минут ситуация начала выравниваться. КНС начала поднимать свою авиацию, а на всех частотах транслировался сигнал о помощи. Отряды кораблей начали подтягиваться с обратной стороны планеты — хотя размещать их там особого смысла не было. Все города были расположены в западном полушарии, неподалеку от экватора. Да и гипермаяк располагался неподалеку от того места, где мы вышли из гипера… Постепенно начал вырисовываться хоть какой-то боевой порядок. Мы в свою очередь подняли свои истребители.

Наша шестерка «Охотников», прикрытая «Дредноутами», которые увлеченно лупили по противнику, участвовала в бою лишь опосредованно, так как у нас была совершенно другая роль — осуществление ротации авиакрыла. Ибо кораблям левого и правого крыла было не до того, чтобы открывать свои ангары — все «Охотники» участвовали в линейном бою. Пара тяжелых турболазерных зарядов в открытые створки — и пиши-прощай. Оставался лишь нижний ангар, обладавший незавидной пропускной способностью.

Так что, покумекав в свое время, Ли Норьега и Доно Ширанью предложили этот самый вариант, по которому створки ангаров были открыты, позволяя бомбардировщиками и истребителям совершать посадку в главном ангаре, откуда их перемещали в технические боксы, где проводили экстренную загрузку топлива и боезапаса, и перемещали их в нижний ангар, откуда борты вываливались вниз, собирались в эскадрильи, и вновь атаковали врага.

Кроме того, мы развили идею Барвела, апробированную у Раго, и заранее запустили все, что могло прилететь к планете своим ходом. В какой огроменный геморрой это вылилось — не описать,