Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

Пока Совет тайно заседал, обсуждая невероятный поворот событий, собрались жрецы погребального культа, чтобы приступить к отправлению своих обязанностей. Прежде всего, началась подготовка великого царя к переносу его в Дом Вечной Жизни. Процедура, предусмотренная для царицы, несколько отличалась от этого ритуала. По традиции ее тело обмывали и одевали прислужницы, а на закате относили на своих плечах в Зал Скорби и Сожалений. Там умершую царицу должны были передать на попечение жрецам, которые будут следить за ее телом предписанные три дня и три ночи. Только после этого жителям города выделят время, чтобы оказать ей последние почести. И наконец, Неферата присоединится к своему супругу в Доме Вечной Жизни.

Незадолго до назначенного часа, когда солнце садилось далеко в море, великий визирь Убайд появился на пороге спальни царицы.

Последние прислужницы Нефераты — полдюжины женщин от самых юных до самых пожилых — стояли на коленях вокруг кровати царицы. Традиционные приготовления тела длились почти целый день. Все служанки молчали, едва не падая от изнеможения. Они медленно покачивались на пятках и негромко скорбно плакали.

Убайд остановился на пороге и внимательно осмотрел комнату. Ему рассказали, что обнаружили служанки, войдя в спальню этим утром, но все следы отчаянных ритуалов Архана были тщательно уничтожены. Служанки отскребли ритуальный круг и лужи засохшей крови на полу у кровати, сняли постельное белье, скрутили в тугой узел и затолкали в угол спальни. Великий визирь сделал себе мысленную пометку — непременно сжечь его до окончания ночи.

Неферата лежала на голой белой кровати, ее тело завернули в тонкую хлопковую мантию, которую расписали иероглифами защиты и умастили освященными маслами. Руки скрестили на груди, лицо закрыли золотой маской. Только ее обнаженные руки, разрисованные замысловатыми узорами, выдавали, как ужасно исхудала она ко времени смерти. Увидев их, великий визирь ощутил укол вины, но усилием воли подавил это чувство. Что сделано, то сделано. Теперь он должен смотреть в будущее и обеспечить продолжение династии.

Одна из старших прислужниц заметила Убайда и выпрямилась.

— Тебе нельзя здесь находиться! — воскликнула она. — Это не подобает!

— Времена наступили неподобающие, — ответил Убайд, приближаясь к кровати. Служанки, как одна, вскочили на ноги и образовали непреодолимый барьер между ним и царицей.

Великий визирь обратился к старшей из них.

— Прости меня за вторжение, — произнес он, почтительно склонив голову. — Я не хочу проявлять неуважение. Сегодня у нас выдался тяжелый день, и я просто хотел убедиться, что о царице и ее покоях позаботились как положено.

— Мы умеем выполнять свой долг, — отрезала служанка, с негодованием скрестив на груди руки. — Неужели ты думаешь, что мы бы допустили хоть малейшее неуважение к ее чести?

— Нет, разумеется нет, — ответил Убайд. — Должно быть, это было тяжело, подготовить царицу и… привести ее комнаты в надлежащий вид. Неужели вы справились сами?

— Всего вшестером, — хмуро сказала она, продолжая высоко держать голову. — Мы не могли доверить такое важное дело кому-нибудь другому.

— Да, конечно, — произнес великий визирь, в душе облегченно вздохнув.

Он по очереди всмотрелся в каждую из прислужниц, запоминая их лица. Всем им придется умереть. Хочется надеяться, что все они добровольно решат последовать за царицей в ее загробную жизнь, но если нет, он возьмет это дело в свои руки. Когда они умрут, не останется никого, кто знает о настоящих обстоятельствах смерти Нефераты.

Клика царя, точнее, то, что от нее осталось, может тайно продолжать свои изыскания. Убайд не сомневался, что В’соран сумеет продолжить с того места, где остановилась царица. Анхата или Ушорана объявят регентом, и жизнь в городе пойдет своим чередом. Собственно, думал великий визирь, возможностей, власти и влияния у уцелевших членов тайной клики будет даже больше, чем при жизни царственных особ.

Убайд сделал шаг назад и, совсем успокоившись, торжественно поклонился служанкам.

— Пора, — сказал он. — Жрецы и тайный Совет ожидают царицу в Зале Скорби и Сожалений. Пусть народ Ламии в последний раз взглянет на Неферату и оплачет ее.

Услышав скорбные слова великого визиря, служанки смягчились. Самая старая вздохнула и подала знак другим. Они снова обратили все внимание на возлюбленную царицу. Три женщины встали полукругом у дальнего конца кровати, все они опустили головы и начали читать церемониальную молитву Усириану, богу подземного царства. Убайд вслушивался в негромкий скорбный речитатив. Солнце скрывалось за горизонтом, и комнату покидал свет. Когда молитва закончилась, спальня погрузилась в траурный полумрак. Служанки снова завели свой поминальный плач и склонились над неподвижным телом царицы.

Внезапно со стороны кровати послышался жуткий звук — слабый, влажный, дрожащий хруст, словно щелкали затекшие суставы. И вдруг поминальный плач служанок перерос в ужасающие пронзительные вопли.

Затрещали кости, рвалась плоть со звуком, с каким нож разрезает влажную ткань. Две служанки, ближе всех стоявшие к изголовью кровати, в фонтане крови отлетели назад с разорванными горлами. Ошеломленный Убайд едва успел это увидеть, как над кроватью что-то мелькнуло, раздался хруст ломающихся костей, и еще две служанки упали с разбитыми головами.

Не было времени вдохнуть, не то что отреагировать. Последние из самых преданных прислужниц царицы отскочили от кровати, словно в замедленном движении, прикрывая лица, а гибкая, залитая кровью фигура тянулась к ним костлявыми ищущими руками.

Великий визирь потрясенно смотрел, как Неферата хлестнула одну из служанок открытой ладонью. От удара череп женщины раскололся, как дыня, а труп отлетел к дальней стене. Последняя служанка, самая молодая и быстрая, повернулась и помчалась к Убайду, моляще протянув руки, с лицом, превратившимся в маску абсолютного ужаса.

Она успела сделать всего полдюжины шагов, когда Неферата прыгнула ей на спину, как пустынная львица. Пальцы, заканчивающиеся длинными изогнутыми когтями, вонзились в горло девушки. От столкновения золотая смертная маска слетела с лица царицы, и холодное гладкое совершенство сменилось рычащим обличьем монстра.

Лицо царицы ужасающе вытянулось, щеки впали, кожа натянулась, как пергамент. Глаза превратились в две точки ледяного безжалостного света и засверкали животным голодом, когда она обрушилась на свою добычу. Ссохшиеся губы Нефераты растянулись в диком рыке, изящная челюсть отвисла, обнажив торчащие львиные клыки. Служанка едва успела вскрикнуть, когда голова царицы резко опустилась вниз, и эти ужасные клыки вонзились в горло девушки. Разорвалась плоть, затрещали позвонки, и крики девушки сменились задушенным хрипом.