Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

которую тот надевает, когда ходит на бейсбол, — но определенно не мистер Бонетти!

Миссис Симс видела, как он повернул за угол и скрылся из виду. Там тупик, так что он скоро появится снова. Но вместо него из-за угла вылетел бело-голубой автомобиль — тот самый, который миссис Симс приметила чуть раньше. И в тот же миг она поняла: человек в чужом плаще — тот самый нищий, что ходил по улице, просил милостыню, а потом исчез непонятно куда. Должно быть, он вломился к мистеру Бонетти в дом и украл его одежду!

Автомобиль ехал быстро, однако миссис Симс успела разглядеть номерной знак и хорошенько запомнить цифры.

13.30

Двигатели «Сержант» прошли 300 статических испытаний, 50 испытаний в полете и 290 пробных запусков системы зажигания — без единой осечки.

Энтони сидел в конференц-зале, сгорая от нетерпения и досады.

Люк все еще бродит где-то по городу. Один бог знает, чем он занимается! А Энтони вынужден торчать здесь и слушать, как какой-то приспособленец из Госдепа талдычит о необходимости противостоять мятежникам, наводнившим кубинские горы. О Фиделе Кастро и Че Геваре Энтони знал все. Под командованием у них меньше тысячи человек. Разумеется, стереть их с лица земли ничего не стоит, но что толку? Убьешь Кастро — на его место тут же явится кто-то другой.

Энтони хотел сейчас только одного: выйти на улицу и отправиться в погоню за Люком.

Его люди обзвонили уже большинство полицейских участков в округе Колумбия. Попросили полицейских сообщать им обо всех инцидентах с участием пьяниц или бродяг, о любых нарушителях спокойствия с подозрительно интеллигентной речью и манерами, вообще обо всех необычных происшествиях. Копы были только рады сотрудничать с ЦРУ: им нравилось думать, что они участвуют в расследовании международного шпионажа.

Человек из госдепа наконец умолк, и началось обсуждение. Энтони помалкивал: он прекрасно знал, что единственный способ остановить Кастро и ему подобных — поддержать на Кубе те силы, которые готовы проводить реформы и идти навстречу пожеланиям народа. Впрочем, коммунисты могут спать спокойно: на это США никогда не пойдет.

Дверь бесшумно отворилась, и в зал проскользнул Пит Макселл. Виновато кивнув председателю Джорджу Купермену, Пит сел рядом с Энтони и протянул ему толстую пачку полицейских рапортов.

Необычные происшествия случались сегодня почти на всех участках — только всё не те. Хорошенькая воровка, задержанная у Мемориала Джефферсона, на поверку оказалась мужчиной. Компания битников в зоопарке попыталась выпустить на волю орла. В Уэсли-Хайтс какой-то муж едва не задушил жену, запихнув ей в рот огромный кусок пиццы. В Петуорте перевернулся грузовик, принадлежащий религиозному издательству, и движение на Джорджия-авеню парализовала огромная гора Библий…

И никаких следов Люка.

Быть может, он покинул Вашингтон? Маловероятно. Чтобы уехать на поезде или на автобусе, нужны деньги, а у Люка их нет. Конечно, деньги можно и украсть — только куда ему ехать и зачем? Его мать живет в Нью-Йорке, сестра — в Балтиморе, но он ничего о них не помнит.

Торопливо просматривая рапорты, Энтони краем уха слушал, как его босс Карл Хобарт рассказывает о неустанной борьбе Эрла Смита, американского посла на Кубе, с кубинскими церковными лидерами и другими оппозиционерами, выступающими за мирное реформирование. Иногда Энтони спрашивал себя: может, этот Смит — тайный агент Кремля? И сам себе отвечал: нет, скорее всего просто идиот.

Один из полицейских рапортов привлек его внимание, и Энтони показал его Питу.

— Это правда? — недоверчиво прошептал он.

Пит кивнул.

— Бродяга напал на патрульного и избил его на углу А-стрит и Седьмой.

— Бродяга избил полицейского?

— Да. И недалеко от того места, где мы упустили Люка.

— Возможно, это он! — От волнения Энтони повысил голос, и Карл Хобарт недовольно на него покосился. Пришлось понизить голос до шепота. — Но зачем он напал на патрульного? Украл у него что-нибудь — может быть, оружие?

— Ничего не украл, но отделал бедолагу как следует. Сейчас полицейский в больнице со сломанным пальцем на правой руке.

— Наверняка он! — громко воскликнул Энтони.

— Да сколько ж можно… — проговорил Карл Хобарт.

— Энтони! — добродушно окликнул подчиненного Джордж Купермен. — Либо заткнись на хрен, либо выйди за дверь и там трепись сколько влезет, договорились?

Энтони встал.

— Прошу прощения, Джордж. Сейчас вернусь.

Он вышел из зала, и Пит последовал за ним.

— Точно он! — повторил Энтони, едва за ними закрылась дверь. — Его любимый прием. На войне он так поступал с гестаповцами — ломал им указательные пальцы, чтобы больше не нажимали на курок.

— Откуда вы знаете? — удивленно спросил Пит.

Тут Энтони сообразил, что допустил промах. Пит считает, что Люк — дипломат, переживший нервный срыв. Об их знакомстве Энтони ничего не говорил — и теперь мысленно выругал себя за невнимательность.

— Я не все тебе рассказал, — небрежно ответил он. — Во время войны мы вместе служили в разведке.

— А после войны он стал дипломатом? — Пит бросил на шефа проницательный взгляд. — Похоже, дело тут не в ссоре с женой, верно?

— Верно. Дело очень серьезное.

Таким «объяснением» Пит удовлетворился.

— Однако безжалостный тип — вот так взять и сломать человеку палец!

— Безжалостный? — Да, пожалуй, он бывал безжалостным. И к себе, и к другим. — Ты прав, Пит. Он по-настоящему опасен, особенно в экстремальных обстоятельствах.

Промах, похоже, заглажен, подумал Энтони. Осталось главное — найти Люка.

— В какое время произошла драка с полицейским?