Шепот в песках - Барбара Эрскин

Некоторое время она смотрела на него: вот он протянул руку, взял стакан, отхлебнул глоток и снова склонился над альбомом. Проследив за направлением его взгляда, Анна поняла, что, скорее всего, он рисует изящный минарет, возвышающийся над пышными кронами пальм на другом берегу.

Навстречу «Белой цапле», вниз по течению, плыл другой, более крупный пароход. На нем, заглушая шум двигателей, грохотала музыка. Судя по количеству этих огромных шумных судов, у большинства приезжающих в Египет явно аллергия на тишину, да, пожалуй, и на историю тоже, вдруг с неожиданной злостью подумала Анна. Это они толкаются и смеются у памятников, никого не слушают и ни на что не смотрят. Откуда у них эта беззаботность, это наплевательское отношение ко всему? Вероятно, многие из них приехали сюда, повинуясь лишь капризу, точно так же они могли поехать в любое другое место; вероятно, они разъезжали так же по Европе или по всему свету. А она, долго и так страстно мечтавшая о Египте, так нервничает и чувствует себя такой одинокой…

– Почему бы вам не составить мне компанию? – отвлек ее от этих мыслей голос Тоби. Только сейчас Анна заметила, что он положил карандаш и откинулся на спинку кресла. Казалось, он каким-то образом ощутил ее присутствие. Неохотно она вышла из дверей.

– Благодарю вас.

Он приподнялся.

– Принести вам пива? – Это было похоже на попытку примирения.

– Нет-нет, спасибо. – Она постаралась смягчить свой отказ улыбкой. – Я просто вышла подышать.

– Черт бы побрал этих любителей пошуметь, – словно прочитав ее мысли, он мотнул головой вслед исчезающему за поворотом реки пароходу.

– Они просто убивают тишину.

– Они так развлекаются. Пожалуй, не стоит судить их слишком строго. – Тоби взглянул на Анну с тенью улыбки на губах. – Вот птицы ведь не обращают на них никакого внимания. Видите цапель на тех деревьях, у самой воды? Они просто сидят и смотрят, напустив на себя загадочный вид.

– Они привыкли к пароходам: те проходят здесь каждый день, вероятно сотнями, так что птицы, наверное, знают, что люди никогда не сходят с них. Во всяком случае, здесь. – Выдвинув стул, Анна присела за его столик. На сделанном Тоби рисунке она, как и ожидала, увидела минарет вместе с пальмами и несколькими саманными домиками с плоской крышей. Выйдя из Ком-Омбо, пароход плыл теперь по Нубии, так что ландшафт вокруг значительно изменился. Дома тоже были выкрашены в более яркие цвета.

– Завидую вашей способности сохранять память о путешествиях таким образом. – Анна кивком указала на раскрытый альбом. – А вот мне приходится пользоваться для этого фотоаппаратом.

– Значит, вы плохой фотограф? – Он снова взялся за карандаш, чтобы доделать что-то в рисунке, и, задавая этот вопрос, не поднял глаз.

– Почему вы так решили? – стараясь подавить внезапно вспыхнувшее раздражение, спросила Анна.

– Я ничего не решал. Это был логический вывод из ваших собственных сомнений по поводу качества ваших фотографий. В конце уонцов, Египет – это, наверное, самая фотогеничная страна на свете. Надо быть просто исключительно бестолковым, чтобы не привезти отсюда домой целую пачку вполне приличных снимков для вашего альбома.

– О Господи, опять этот снисходительный тон! – вырвалось у Анны.

– Снисходительный? – Его карандаш на минуту остановился. – Хм-м… Ну, если это прозвучало именно так, прошу прощения. – Однако выражение его лица было весьма далеко от покаянного. – Я вижу, вы больше не носите с собой все свои сокровища.

– Мои сокровища? – Она не сразу поняла. – А-а, вы имеете в виду дневник?

Он едва заметно пожал плечами.

– Похоже, у женщин просто в крови потребность таскать с собой целые сумки разного добра, куда бы они ни пошли.

– В отличие от мужчин, у нас не бывает таких больших карманов.

Наконец он поднял глаза и обозрел ее платье – гораздо внимательнее, чем того требовали обстоятельства.

– Пожалуй, да, – согласился он.

– Анна! – Раздавшийся сзади голос Серины заставил ее испустить вздох облегчения. Серина стояла в дверях, глядя на рисунок Тоби.

– Мне не хотелось бы мешать, – с улыбкой сказал он.

– Вы ничуть не мешаете. – Анна поспешно встала. – Покидаю вас, чтобы не прерывать творческого процесса, – несколько жестко бросила она в сторону Тоби и пошла прочь, даже не дождавшись его ответа. Женщины поднялись на верхнюю палубу.

Серина, последовавшая за решительно шагавшей Анной, облокотилась на перила и несколько минут созерцала проплывающий мимо пейзаж. Наконец она заговорила:

– Вы, кажется, собирались рассказать мне, что произошло…

Анна продолжала смотреть вниз, на воду.

– По-вашему, я сумасшедшая?

– Вряд ли. Разве только Тоби Хэйворд успел за эти несколько минут довести вас до кондиции… Похоже, он вам не по душе, а?

Анна долго не отвечала.

– У него слишком жесткая манера общения – по крайней мере, слишком жесткая для меня. Я не хочу проводить весь свой отдых в бесконечных схватках. Просто не вижу необходимости. А ему словно неймется… – Помолчав, она резко переменила тему: – Серина, у меня в каюте лежит что-то… что-то странное… ужасное, отвратительное, я хочу, чтоб вы пошли и посмотрели. – Она поежилась. – И флакончик… он исчез.

– Исчез? – Серина резко повернулась к ней. – Вы уверены?

– Абсолютно. Я оставила его в косметичке, в ванной. Косметичка оказалась открыта, все вывалено на пол…

– Значит, его украли, может быть, кто-нибудь из команды…

– Нет. По-моему, это кто-то другой… или что-то другое.

Серина пристально взглянула на нее.

– Анна, иногда, когда человек перенервничает или переутомится, ему начинают чудиться разные вещи… Это ведь так просто…

– Нет, – перебила ее Анна. – Пожалуйста, пойдемте со мной. Я не переутомлена. У меня не солнечный удар. И не галлюцинации.

– Хорошо, хорошо. Это я, а не Тоби. Я, Серина. Помните? – Она успокаивающе коснулась руки Анны. Потом, подумав секунду, отошла и уселась в одно из кресел. – Расскажите мне – только точно, – что именно вы видели.

– Наше возлияние богам не подействовало, – тихо сказала Анна, не глядя на нее.

– Похоже, что да. Но все-таки – что вы видели?

Анна пожала плечами.

– Пыль. Что-то вроде ладана. Там, в моей каюте. Я не знаю, что это, как оно туда попало… я чувствую, что они рядом, Серина. Добрый жрец и злой джинн, о которых пишет Луиза, я чувствую, что они совсем близко… – Она покачала головой. – И я боюсь. Очень боюсь.

На них резко накатила волна рокота, плеска, музыки: с «Белой цаплей» поравнялся другой пароход, шедший тем же курсом. Он уже отдалялся, еще больше взбаламучивая и без того мутную воду; выстроившиеся, как на парад, вдоль перил верхней палубы туристы – все в шортах; темных очках и кричаще ярких футболках – махали руками радостно и вопили, празднуя свою победу в этой импровизированной гонке. Анна, неохотно помахав в ответ, повернулась к ним спиной и посмотрела на сидящую Серину.