Окно в Европу (СИ) - Бондаренко Вадим

Следующий день пришлось посвятить тому, чего так ждали все эти годы наши чернокожие друзья - торговле. Я не ошибся - бинодаму хотели получить абсолютно все товары, привезенные из далёкого Лантирска, и между ними моментально вспыхнули споры, что важнее для каждой отдельно взятой семьи - большой набор керамической, стеклянной или чугунной посуды, полный комплект доспехов или арбалет с хорошим запасом болтов.

Как ни странно, побеждали в основном более хозяйственные женщины. Большая часть мамонтовой кости досталась нам именно за кухонный скарб и инструменты. Котелки и миски, ложки и ножи, топоры, пилы и лопаты, наборы швейных игл, ножницы, пинцеты и небольшие шила - все эти вещи разлетались как горячие пирожки в базарный день. На ювелирку хоть и посматривали с интересом, но большинству она была не по карману. Впрочем, несколько ожерелий из разноцветного стекла, чуть попроще того, что я подарил Нале, все же удалось обменять на те самые голубоватые халцедоны, что я уже приметил раньше.

Часть предложенного мы отбраковывали. Принесенную разноцветную гальку, которую можно найти на любом крымском пляже. Шкуры коз, туров, антилоп и несколько львиных - жёстких, с облазящим мехом из-за несовершенной технологии выделки. Желтые, растрескавшиеся от старости бивни мамонтов - убивать этих великанов кроманьонцы ещё не научились, зато обыскали всю степь Анатолийского нагорья на десятки километров вокруг в поисках черепов давно умерших животных.

Зато я с удовольствием взял мешок прошлогодних шишек лиственницы, которую здесь увидел впервые, и небольшой свёрток с семенами мелкой лесной яблони. Другие, с семенами неизвестных трав принял за полцены - полной уверенности не было, но семена в одном из них были очень похожи на укроп, только намного крупнее, с приятным пряным запахом. Это мог быть фенхель, не менее полезная приправа, чем найденное мною ранее растение - поэтому, к удивлению предложившей эти необычные товары женщины, она получила за них даже больше, чем ее мужчина, гордо выложивший перед нами пару крупных бивней.

Поговорив с этой парой, выяснил, что они пришли сюда, в главную стоянку племени совсем недавно, а до этого жили на другом краю Мраморного моря - там, где начинался пролив Дарданеллы. Такой же мелкий и узкий, как и Босфор, что ещё раз подтверждало мои выводы о значительном падении уровня мирового океана…

Рассказывая о местных растениях, женщина упомянула траву с крупными съедобными зёрнами. Печь или варить их черным людям было не в чем, но они выкрутились другим способом - семена неизвестного злака заливали водой, проращивали и потом употребляли в виде добавки к мясу. К сожалению, тот небольшой запас, что семья взяла с собой в дорогу, уже съели, но там, откуда она пришла, у местных жителей осталось прошлогоднее зерно. Уже только ради этого стоило продолжить наш путь дальше на юг - неизвестный злак точно не был пшеницей, несколько зёрен которой отыскались у меня в карманах. Кроманьонка утверждала, что у того кончики каждого семечка были слегка заострёнными, а сами зерна немного утолщались в середине.

Все же воины, не желая упускать свой шанс стать сильнее, купили у нас три комплекта доспехов и столько же арбалетов в складчину. И ещё за пятнадцать человек поручились лично Камо и Абайоми, обещая отдать долг позже. Эти люди станут ядром новой армии Великого царства Бинодаму, и, если выживут - со временем будут командовать десятками и сотнями человек при завоевании Африки. Нам тоже смысла везти назад привезенный товар не было, поэтому сделка, к всеобщему удовольствию, состоялась.

Ночью я получил очередную порцию новостей. Эрика рассказала, что ходившая на перехват семейства пришлых неандертальцев Туатта нашла новую траву, цветущую розовыми цветами, и, решив, что раз животные едят это растение без всяких последствий, можно заварить из нее чай. Слава добрым Предкам, она не ошиблась насчёт ядовитости и никто не пострадал… Вкус нового напитка ей настолько понравился, что она принесла с собой несколько кустов и наши девушки уже высадили их на одном из десятков экспериментальных участков, разбитых за второй защитной стеной. Как вернусь, посмотрю на эту новинку, может, и опознаю - тот образ, что пыталась передать жена, был так себе, постоянно дрожал и искажался.

Рек с гордостью доложил, что подростки-”ковбои” отлично справились со своей задачей, наловив два десятка жеребят и в два раза больше ослят - последних поймать было проще, так как бегали они помедленнее. И, вместе с поздравлениями, получил от меня выговор - один из подростков свалился с лошади и сломал руку. Всякое бывает, но он, как лидер группы, даже не подумал о том, чтобы отправить пострадавшего в Лантирск - общими усилиями наложили шину, обмотав поврежденную конечность ремнями, и спокойно продолжали ловлю все эти дни. Неандертальцы, конечно, народ крепкий, но если парень останется калекой, отвечать перед его родителями придется и мне в том числе…

Группа исследователей, двигавшаяся на запад, уже миновала заброшенную пещеру рода Острых Копий, но, пройдя ещё с десяток километров, разделилась на две части. Причиной стали страусы, или, как их называли на местный манер “ари-чики”. В степи обитали небольшие стаи этих птиц, с крупным самцом во главе и до десяти - пятнадцати самок, не таких ярких и чуть меньших по размеру. Нашли и страусиные гнезда - специально вырытые мощными лапами углубления в земле, полные яиц, которые эти птицы высиживали по очереди. Естественно, все найденные яйца тут же были собраны и помещены в инкубатор, а несколько взрослых птиц подстреленны из арбалетов. Причем не из-за мяса, оказавшегося, по словам руководившего группой Канга, очень вкусным, а из-за необходимости определить точную температуру тела страусов - ее в дальнейшем и будут поддерживать в инкубаторе. За ним теперь день и ночь следили несколько человек, следя за состоянием яиц, время от времени переворачивая их и слегка обрызгивая водой. Со всеми предосторожностями повозку вернули к оставшейся позади пещере, которая на некоторое время послужит лагерем для птицеводов. Дальнейший путь на запад теперь продолжал совсем небольшой отряд из десяти человек, постепенно приближающийся к району Севастополя.

Тинг назвал какие-то астрономические цифры добытого на Черной реке золота - если в двенадцать килограмм намытого золотого песка ещё можно было поверить, то в находки в окрестностях Кара-Дага многочисленных самородков общим весом уже переваливших за два центнера - нет. Я понимал, что мы сейчас снимаем сливки с нетронутых мест, так когда-то поступали скифы, добывая крымское золото для своих пекторалей. Но такие объемы - это что-то совсем выходящее за рамки! Самое интересное, что те образы, что он мне передавал, подтверждали его слова - большая гора сверкающих на солнце камней в центре лагеря напоминала сказочную сокровищницу. Люди, воодушевлённые ее видом, с энтузиазмом продолжали поиски - одна группа, взяв отремонтированный катамаран, тщательно обследовала изолированные галечные пляжи, продвигаясь в сторону будущего Судака, вторая наоборот, решила пешком обследовать побережье от устья Тихой до Керченского пролива. Так получалось, что этот участок мы постоянно обходили стороной, срезая путь по суше, а саму береговую линию видели только с кораблей, поэтому шанс найти что-нибудь полезное у них был.

Группа Тенака, не задерживаясь надолго у мыса Форос, достигла западных отрогов Крымских гор. Теперь вся команда, вытащив своего “Зайца-7” на берег в удобной мелководной бухточке, бродила по окрестным холмам. Из двух десятков новых растений, обнаруженных в этой местности, я опознал только тмин, и то очень приблизительно - запах через сновидения передавать не получалось. Но он был - со слов лидера группы, это растение с ажурными листьями пахло очень аппетитно…

Утром тридцатого мая продолжили свой поход и мы, оставив в северном поселении Бинадаму Тора с двумя десятками воинов, согласившихся поработать военными инструкторами, остальные отправились со мной. С собой взяли освободившиеся телеги, погрузив на них глиняную тару под растения, пару лопат, десяток лёгких, разобранных пока клеток и ворох пустых мешков.