Незнакомец в килте - Сэнди Блэр

Губы Дункана заскользили по ее шее.

– Детка, ты просто чудо, – прошептал он и коснулся языком того места, где шея соединяется с плечом. Бет ахнула от неожиданности, и по ее телу побежали мурашки.

О Господи! Он вновь провел языком по этому месту, и Бет застонала.

Когда губы Дункана сдвинулись на несколько сантиметров и он повторил все снова, она почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Тут его губы наконец замерли, и ей удалось прошептать:

– Дункан, муж мой, будет лучше, если мы не станем…

Его восставшая плоть, впивавшаяся в нижнюю часть ее тела, доводила Бет до умопомрачения, вызывая нестерпимое желание, такое острое, что она уже не способна была соображать здраво. К ее удивлению, он согласился:

– Да, детка, так будет лучше.

И в то же время его губы продолжали исследовать ее лицо и шею, словно намереваясь запомнить все их выпуклости и впадины.

По какой-то необъяснимой причине губы Бет отыскали его губы, прильнули к ним, и тут она с ужасом поняла, что ее тело не желает подчиняться разуму, что именно поэтому оно отзывается на ласки Дункана. Когда он легонько прикусил зубами ее нижнюю губу, а потом медленно провел по ней бархатистым языком, губы Бет приоткрылись, и язык Дункана скользнул ей в рот желанным гостем. Бет невольно вздохнула, а сердце ее прошептало: «Это мужчина твоей мечты, твоего сердца. Он наверняка умеет целоваться».

Она понятия не имела, когда он успел отпустить ее руку, но, воспользовавшись этим, зарылась пальцами в его густые, волнистые, черные как вороново крыло волосы. Дункан начал поднимать голову, желая, видимо, добраться губами до тех участков ее тела, которые еще не успел исследовать, но Бет не позволила ему этого сделать. Она вновь прильнула к его губам. Ее еще никогда не целовали – по крайней мере так, – и она решила насладиться этими потрясающими поцелуями сполна. Право, от поцелуев хуже не будет – так зачем от них отказываться?

К радости Дункана, его жена, не выказывавшая доселе большой охоты к любовным утехам, прильнула к нему всем телом. Это вселяло надежду, и он распустил шнуровку ее платья, намереваясь припасть к ее груди. Однако это ему никак не удавалось, поскольку всякий раз, когда он пытался это сделать, Бет тянулась к его губам. Дункану было очень приятно, что она жаждет его поцелуев – еще ни одна из его жен не выказывала подобного желания, – но иногда мужчина должен поступать так, как хочется ему. И сейчас, когда ее маленькие груди покачивались перед его голодными глазами, настал как раз такой момент.

Дункан вновь взял ее руки в свои. Как только он отстранился, с ее губ сорвался негодующий стон, прозвучавший в его душе сладостной музыкой, однако, понимая, что от его следующих действий Бет получит не меньшее наслаждение, он не обратил на него никакого внимания.

Отодвинув ладонью правой руки платье с вожделенных холмиков, Дункан глухо застонал. Груди Бет оказались именно такими, какими он их себе представлял: идеальной формы, кремово-белые, увенчанные сосками темно-розового цвета, словно крошечные горы с вершинами из джема. Как только губы его сомкнулись вокруг соска, он словно очутился в раю.

Задрожав, Бет выгнулась под ним всем телом, чтобы ему было удобнее.

– О, детка, это просто восхитительно, – прошептал Дункан.

Он принялся посасывать ее сосок, наслаждаясь его нежностью, с удовольствием вслушиваясь в ее прерывистое дыхание, ощущая под собой в ответ на его ласки волнующие движения округлых бедер. Покрывая ласковыми поцелуями ее груди, он приблизился к соскам, дарящим ему такое наслаждение, чтобы вновь прильнуть к ним губами.

– Дункан… мои руки… пожалуйста… – послышался невнятный шепот Бет.

Он отпустил ее руки, и они, тотчас же взметнувшись вверх, зарылись в его волосах. Она вновь выгнулась всем телом.

– Какая же ты красивая, детка, – глухо проговорил Дункан и, обведя языком вокруг розовой вершины, втянул ее ртом и медленно выпустил. – Такая красивая, что мне даже больно на тебя смотреть.

Он высвободил ее руки из рукавов платья, чтобы еще полнее насладиться восхитительной грудью, и Бет нерешительно принялась стягивать с него рубашку.

– Помоги мне, детка.

Она подчинилась, и глаза ее затуманились, как только она провела руками по его груди. Перекатившись на бок, Дункан осторожно положил на нее свою мускулистую ногу и вновь прильнул губами к ее губам. Рука его, заскользив по ее ноге, принялась осторожно задирать подол платья.

Леди Бет, раскрасневшаяся, прерывисто дышавшая, оказалась именно такой женой, о которой он всегда мечтал, но которой у него никогда не было и которую он и не надеялся получить.

Кожа у нее оказалась странно гладкой на ощупь, гладкая как фарфор. Пальцы Дункана поднимались все выше и выше, подбираясь к теплому влажному местечку, запрятанному глубоко под юбками.

Бет застонала, когда рука его наконец-то коснулась завитков волос.

– Раздвинь ноги, детка, – попросил Дункан.

Бет послушалась, и, когда ее ноги медленно раздвинулись, Дункан расстегнул килт, и распахнул его.

Рука его принялась медленно поглаживать густые волосы ее лобка. Интересно, какого они цвета? Дункан пока не решался обнажить бедра Бет. Еще рано это делать. Нужно сначала ласками довести Бет до умопомрачения, а уж потом раздеть ее и насладиться ею.

Рука его принялась медленно поглаживать круговыми движениями внутреннюю часть бедер, все ближе и ближе подбираясь к заветному местечку. В душе Дункана взметнулась отчаянная радость, когда Бет, прерывисто дыша, исступленно задвигала бедрами, отвечая на его ласку. И пальцы его сделали то, о чем молило ее тело.

Раздвинув густые мягкие завитки, они отыскали волшебный бугорок и принялись массировать его. Бет тихонько ахнула, а потом застонала. Бедра ее задрожали, и Дункан, восприняв это как призыв к дальнейшим действиям, сунул палец во влажное тепло.

Бет вскрикнула, и острое желание взметнулось в нем яростной волной. Прижавшись к ее бедру своим, Дункан принялся быстрыми и в то же время осторожными движениями массировать большим пальцем бугорок. Бедра Бет задрожали еще сильнее.

– Пожалуйста… сейчас… – едва слышно пролепетала она.

Дункан поцеловал ее веки.

– Подожди немного, моя хорошая, уже скоро.

Он продолжал ласкать ее, сгорая от желания поскорее достичь пика наслаждения.

– Сейчас, Дункан, любовь моя… пожалуйста!

Она сказала «любовь моя»? Сердце Дункана затрепетало. Еще ни одна женщина так его не называла. Надеясь, что Бет уже готова, он устроился между ее бедер, и они тотчас же подались ему навстречу.

– Сейчас! – Бет ухватила его руками за бедра, впиваясь ногтями в кожу.