Всё, что нужно для счастья (СИ) - Стасина Евгения

Я вношу плату за чёртов тест, а Сонька взбирается на мягкий кожаный диванчик. Вроде не боится... И слава богу не спрашивает, на кой чёрт я её сюда приволок. Наверное, решила, что из-за аллергии - у неё после клубники на щеках до сих пор горит румянец.

- Кабинет номер шесть. Вас примут через десять минут.

Отлично. Сажусь рядом с малышкой и, не поверите, волнуюсь... Не так, как в начале недели, когда открывал письмо из лаборатории, или ещё раньше - в тот день, когда Вася огорошила меня такой убийственной новостью. Иначе, ощущая лёгкий озноб и сосущее чувство беспокойства под ложечкой... А вдруг моя? Вот такая вот маленькая, улыбчивая, в курточке с огромным Микки маусом на спине и чёртовым пятачком на лопатке? С этими вот густыми косичками и тёплыми пальчиками, которыми она так просто касается моей руки, по-своему пытаясь приободрить?

- Не трусь, пап. Я не разрешу, чтоб тебе укол делали! Скажу: "А ну не троньте моего папку! " - кричит, привлекая внимание окружающих, и кулаком машет, чтоб доказать, что в обиду не даст...

Господи. Я с утра и не задумывался, как это волнительно - отсчитывать минуты до финального рывка. О Васе думал, о том, какими словами стану её утешать, ведь что-то грызло изнутри, подсказывало, что Веру нам не найти... А вот про ДНК ни мысли не проскользнуло.

- Пап, а тётя почему в шапке?

- Замёрзла, наверное, - шепчу рассеянно, чтобы нас никто не услышал и машинально накрываю её ладошку своей. Мне не по себе, а ребёнок беззаботно болтает ногами. И смотрит прямо на эту женщину с книжкой в яркой мягкой обложке.

А если не моя? Такая вот открытая, привыкшая называть меня папой и заставать врасплох внезапными объятиями? Такими вот, когда она встаёт на коленки и душит, обхватив руками за шею?

- Да не... Это ей, - произносит прямо в ухо, - стрижку плохую сделали, вот она и ходит в шапке.

- С чего ты взяла?

- Знаю! Она наверно в ту же парикмахерскую ходила, куда и мама. Ей, знаешь, что? - глаза пучит, собираясь выдать какую-то страшную тайну, и по сторонам озирается, вдруг кто подслушает? - Даже брови отстригли. Представляешь?

Нет. Ведь чтобы представить нужно для начала понять...

- Мама мне даже разрешала их ей рисовать!

- Проходите, - слышу хриплый мужской голос и послушно встаю, увлекая болтушку за собой. Ставлю её на пол и уверенно двигаюсь к кабинету, сжимая в кулаке оплаченную квитанцию. Хотя... Это с виду кажется, что я спокоен, как танк, а внутри сплошная сумятица. Мысли разбегаются в разные стороны и только одна криком кричит:" Что-то не так." В Сонькиных словах, в рассказе Оксаны... Да вся эта ситуация в целом странная, причём с самой первой минуты Веркиного появления на Васином пороге.

К примеру, девочка: ладно вначале не устраивала истерик, требуя вернуть её матери, но теперь... Столько дней прошло, а у неё ни вопроса, ни слезинки в больших доверчивых глазах. Словно привыкла. Привыкла к маминым отъездам и совсем их не боится, потому что знает, что она всё равно вернётся.

Или вещи: как там Оксана сказала? Вере было тяжело? А я своими глазами видел, как Вася отрывала бирки от новенькой курточки и пыталась содрать ценник с ни разу не ношенных брюк. Футболки, майки, юбки - их куча, и все они в таком состоянии, словно их и не надевали толком...

Поворачиваюсь к ребёнку и решаюсь спросить в лоб, благо медик занят приготовлениями к ДНК-тесту.

- Соня, а к вам с мамой часто приходили гости?

- Ну да... Галя, Инна, Юля и Тоня Викторовна. Это мамины подруги.

- Что и подарки тебе приносили? - щурюсь, предчувствуя, что ухватился не за соломинку, а за толстую жердь, которая всё это время лежала у нас под ногами, и бледнею, стоит девочке ответить:

- Ага, игрушки. Ещё одежду всякую разную... О, и вкусняшки. Это потому я им очень нравлюсь, мама так говорит!

Или всё проще: жалеют и помогают чем могут женщине с ребёнком на руках, попавшей в беду...

- Вот чёрт! - подрываюсь с кресла, не на шутку перепугав лаборанта, закрывающего образец с моим мазком, и как сумасшедший ощупываю свои карманы. - Мы закончили?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

- Да...

Мужик в зелёном медицинском костюме вручает Соне конфетку, а я, торопливо попрощавшись, хватаю её на руки. На улицу иду, размашистыми шагами чеканя асфальт. Торможу в двух шагах от супруги, выбравшейся с псом из салона и, усадив девочку на заднее сиденье, смотрю в удивлённое женское лицо...

- Ты чего? Уже ответ сказали?

- Нет, - мотаю головой и задумчиво потираю подбородок. Хуже.

- Тогда что? Я вот агентство нашла... Они готовы нас принять сегодня в шесть. Отзывы хорошие, правда, и расценки впечатляют, - пихает мне свой смартфон и возмущённо фыркает, когда я сворачиваю вкладки. - Ты сдурел? Хорошо я контакты сохранила!

- Не нужен нам сыщик, Вась, - просто стоило быть внимательней.

- Это ещё почему?

- Потому что я знаю, где Вера. Садись, - киваю на пассажирское кресло и обхожу внедорожник, планируя вновь вернуться по адресу, где Соня жила последние года два. Оксана, конечно, ещё тот партизан, но эффект неожиданности кого угодно выведет из равновесия.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 10

Вася

На этот раз Оксана впускает нас неохотно. От былой приветливости не осталось и следа, чайник не свистит на плите, а последнюю оладью доедает Людочка - грузная, розовощёкая девочка лет шести. Она пялится на Максима и медленно, смакуя выпечку, пережёвывает остывшее угощение, обтирая жирные пальцы о красную юбку.

- Папа мой, - а Соня нос задирает от важности. Берёт Некрасова за руку, деловито поправляет его футболку и липнет к мужскому боку, доказывая, что не врёт. Разве чужого дядьку бы так обнимала? И он, разве стал бы поглаживать её макушку, заставляя залиться румянцем от удовольствия? - Я ж говорила он у меня красивый.

Ой, Сонька, Сонька... Нашла чем хвастать, ей-богу!

Без спросу стягиваю с ног кроссовки, привязываю пса к обувной лавке и, оставив эту компашку, первой прохожу в гостиную. Я ни черта не поняла из разговора с бывшим мужем, но твёрдо решила без адреса не уходить. Эмоции подугасли, глаза больше не наливаются слезами, из груди не рвутся отчаянные крики - я спокойна, собрана и... если понадобится, скручу эту Оксану в бараний рог! Замотаю в это самое одеяло, что лежит поверх расправленного дивана (видать, гостиная служит ей спальней), и буду пытать, пока не получу желаемого.

- Что опять? - и даже бровью не поведу на такое вот неприкрытое хамство. Для начала устроюсь в кресле и стану наблюдать, как Максим выводит её на чистую воду. Мы же интеллигентные люди, в конце концов. - Я уже всё вам сказала. Не понимаю, чем ещё могу помочь.

Слышите? Можно подумать, она уже помогла! Похлопала ресницами, скорчив такую гримасу, словно в чашке у неё не кофе, а девятипроцентный уксус, и отослала нас восвояси. Хороша помощница!

- Не всё. Вы нас обманули - Вера снимает квартиру в этом доме не так давно, а значит три года назад пересечься с ней на детской площадке вы не могли.

- Разве? А что, если она жила неподалёку? В соседнем подъезде, например? - дамочка поправляет банное полотенце, намотанное на голову, и глубже кутается в длинный махровый халат. Проснулась, похоже, окончательно... И объяснение своей лжи придумывает вполне правдоподобное. Если бы не одно НО:

- Неправда. Вера жила в Центре, - я же за её профилем следила. Следила и удивлялась, как, оказывается, выгодно заниматься маникюром в российской Столице. Ведь одна, без посторонней помощи, оплачивала жильё, и пару раз даже моталась с Сонькой в Питер. Это я тоже узнала благодаря обновлениям её альбомов...

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Сверлю Оксану испытывающим взглядом, а она хмурится. Нервно барабанит коротко остриженным ноготком по деревянному подлокотнику соседнего со мной кресла, и тяжело вздохнув, кривит тонкие губы.

- Ладно, я ходила к ней на маникюр. Ногти наращивала...