Всё, что нужно для счастья (СИ) - Стасина Евгения

- Лучше полку, - я ведь так и не купила. А она мне, похоже, понадобится.

- Ну, давай полку... И вот, мы с мамой моего львёнка забыли!

Отлично. Искали мать, а нашли чёртову мягкую игрушку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 9

-Да… Ну и дела, Васёна. Есть предложения? — мы втроём так и стоим на лестничной клетке. «Аромат» мочи уже никого не смущает, перспектива испачкать кофту об обшарпанную стену лично мне больше не кажется такой страшной. Отклоняюсь назад, опираясь локтями на выкрашенные зелёной краской перилла, и задумчиво смотрю вниз. Какие тут предложения? Застрелиться? Мне духа точно не хватит.

-Похоже, пора в розыск подавать.

-Нет, — хотя, признаться, застрелиться отчаянно хочется. Лучше умереть мгновенно, не познав все прелести неожиданного материнства и пропустить тот этап, когда плодами моего воспитания можно будет полюбоваться воочию. Потому что гордиться будет нечем: из прелестной хохотушки лет через десять — пятнадцать под моим чутким руководством вырастит настоящая мегера. Ещё и с полным отсутствием элементарных знаний по ведению быта.

-Что значит нет? - Некрасов всё так же рассматривает Веркину дверь, а значит отвечая на этот вопрос, вовсе не обязательно смотреть в его потухшие глаза. - Что-то делать нужно, Вась, и уж точно не торчать в подъезде.

-Хорошо. Пошли. По соседям пробежимся…

-Это Москва. Я своих-то соседей не знаю, а у меня пятиэтажка, а ты собралась пятнадцать этажей оббежать? Тогда уж сразу весь дом, чего мелочиться? Может, она со своим подъездом принципиально не общается? Или ещё хуже — в контрах?

-А может, и наоборот, — топаю ногой и стоит Некрасову прогуляться по моим бёдрам мгновенно повеселевшим взглядом, на манер девчонки-отличницы, поправляю и без того идеально собранные в хвост волосы. - Сонь, где там твоя подружка живёт?

- Мама говорит, прям под нами. Тёть Вась, а чего это теперь не мой дом? — девочка хватает меня за руку и удивлённо хлопает пушистыми ресницами. - Там же моя кровать! И диван мамин… Там теперь другая девочка будет жить, да?

-Не исключено, — соглашаюсь, неохотно минуя ступеньки, и не удержавшись, оборачиваюсь на бывшего супруга. Коробки тащит. Точнее, несёт, словно в них не Веркино барахло, а гусиный пух — лёгкий, невесомый, отпусти и разлетится по этому подъезду и осядет на грязный камень.

- Мне это не нравится. Я сама там жить хочу! Вот мама приедет, и куда спать пойдёт?

- Ко мне? Ты же её у меня ждёшь, — произношу беспечно, а у самой кошки на душе скребут. Ведь так и хочется закричать:« Я не знаю, Сонь! Может, она, вообще, не вернётся!» — А кроватку тебе ещё лучше купят...

- Кто? Папа?

- А хоть бы и папа, — вот сейчас наведём справки и поедем в частную клинику. Сдадим чёртов тест и, наконец, ощутим твёрдую почву под ногами. Надоела мне эта неопределённость, до тошноты надоела. - Какая дверь?

- Эта.

Отлично. Главное, чтобы соседи были дома. Суббота всё-таки! Не удивительно, если половина жильцов умотала на дачи: грядки окучивать, шашлыки жарить и бродить по участку в выгоревших на солнце купальниках, нацепив на головы панамы, перешедшие в их пользование по наследству от бабушек.

Дожидаюсь, когда Некрасов остановится у нас за спиной, и игнорируя его скептический комментарий, о том, что ничего из этого не выйдет, несмело жму на кнопку звонка. На этот раз отводя руку через пару секунд после того, как раздаётся оглушительная трель. Возится за дверью кто-то, я слышу... Назад отступаю, едва не снеся Веркино добро, до сих пор удерживаемое Максимом, и стараюсь приветливо улыбнуться миловидной женщине.

- Сонечка! — а она на меня и не смотрит. Мою племянницу в объятьях сжимает. - Господи! Ты как тут... Вы Василиса?

Да. ДА! ДА! Ещё миллион раз повторю, ведь это же о многом говорит, правда? Разве не близкий Вере человек мог знать о моём существовании? Нахожу глазами ошалевшего супруга и в порыве охвативших меня чувств, хватаю его за руку.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

- Проходите! У меня немного не прибрано. Я с ночи, а дети ещё те уборщики. Вы чаю хотите? Я оладушек напекла. Людочка! К тебе гости!

Незнакомка суетливо убирает обувь с коврика, освобождая нам проход в тесную прихожую, а Соня уже вовсю избавляется от одежды. Словно чувствует себя здесь, как дома.

- Да не стесняйтесь. Коробки пока в угол поставьте!

Максим послушно составляет два рыжих короба на пол и стягивает с ног кроссовки. Одна я медлю — рассматриваю снимки, хаотично разбросанные по стене, обклеенной простенькими бледно-жёлтыми обоями. В целом уютно. В одной из комнат разносится детский смех, в кухне свистит закипевший чайник, а в ванной еле различимо журчит вода — обычный выходной день в доме большой и дружной семьи.

- У меня сын, ему пятнадцать. По молодости думала с мальчишками проще, а оказывается нет. В ванной по часу торчит, потом ещё минут сорок у зеркала причёсывается! Пойдёмте в зал, я нам там накрою. А то в кухне не развернуться — рассаду всё никак в сад не увезу.

- Видишь, — шепчу Некрасову, оставшись с ним наедине в просторной гостиной, и плюхаюсь на старенькое жёсткое кресло, — а ты говорил, ничего не выйдет!

- Я и сейчас так скажу: сильно не надейся, что эта женщина знает, где искать Веру.

Господи! Ну что за человек?

- Была бы у меня такая возможность, я бы отвесила тебе пинок под зад! Ты всю дорогу что-то бубнишь!

- Ты уже это сделала, — крутит в руках фарфоровую статуэтку ангелочка, и поставив её на место, тут же прячет руки в карманы джинсов. - Год назад, до сих саднит.

- Прости, но жалеть не буду! Сам виноват, — хочу добавить ещё пару не красящих женщину ругательств, но мы уже не одни. А это не слишком-то прилично — демонстрировать огрехи своего воспитания даме с тарелкой аппетитных оладий на подносе.

- Меня Оксана зовут, — немного постояв в дверях, она уверенно проходит в комнату и жестом указывает Некрасову на пустующий диван. - Значит, вы сестру ищете?

- Да, — киваю в знак благодарности, когда передо мной ставят дымящуюся чашку, и сползаю на краешек кресла, тараторя заготовленную речь. - Она пропала. Не оставила ни адреса, ни телефона... Как сквозь землю провалилась! Возможно, попала в передрягу, а я даже помочь не могу!

- Передрягу, — вторит мне вмиг погрустневшая Оксана и накладывает на блюдечко персиковый джем. Приятная дама, надо сказать. Аккуратная, немного заспанная, но выглядит свежо... Лет сорок ей, не больше, и если бы не отросшие корни, с парой седых волосков на макушке, я бы и того меньше дала.

Она запахивает кардиган, берёт в руки маленькую чашечку (похоже, с кофе) и прежде чем заговорить долго меня рассматривает. Может быть, сходство ищет со своей соседкой сверху?

- Я Веру отговаривала, Василиса. Нельзя так — свалиться как снег на голову, оставить ребёнка, и уехать...

А может быть, раздумывала, стоит ли говорить начистоту... И если так, то могу заверить — удивлять эта дама умеет!

- Так вы знали? - Максим выгибает бровь и наверняка специально делает вид, что не замечает моей победной улыбки. Кратковременной, ведь в такой ситуации не до веселья. - Тогда, может, расскажите, зачем она это сделала?

Сбежала. Правильнее говорить, зачем она сбежала. Бросив единственного ребёнка на сестру, которую столько лет упорно держала в игноре, напоследок ещё и озадачив ошеломляющей новостью о Некрасовском отцовстве. Определённо, сбежала подходит больше.

- Наверное, у неё были веские причины...

- Но вас она в них не посвятила, так? — теперь и Некрасов сползает на край. Устраивает локти на разведённых в стороны коленях и недоверчиво косится на собеседницу.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- Нет, — а та краснеет как перезревший томат и скрывает волнение за поднесённой к губам чашкой.

- Врёте. Вы знаете о Васе, о Верином плане, но не знаете о причинах? Звучит бредово, не находите?

- Послушайте, Вера взрослый человек. И я не вправе выдавать её секреты.