Тульский – Токарев - Андрей Константинов

Недалеко от них еще один мужик стоял на четвереньках и трогал себя за раскроенную губу. С лица у него большими кляксами капала кровь. Все, столь мгновенно начавшееся, так же быстро и закончилось – в мгновенных скользящих движениях трудно было даже уловить драку. Спортивная выучка и реакция моментально поставили «точку». В ударах боксеров не было уличной лютости и перебора. Вот если бы на «Аметист» набегал не Шатов со спортсменами, а Сибиряк или Вата с Кренделем, то тогда представление шло бы подольше, да и результаты бы больше походили на побоище, поскольку травмы были бы уже не от кулаков, а от цепей и отверток…

Ребята приподняли Артема с асфальта, и он сам смог убежать в проходные дворы. Осматривать себя спортсмены начали уже в Александровском садике – с хохотом тыкали в слоновое ухо Бори, пытались подергать за руку Токарева.

– Опа!!! – вдруг выкрикнул Рустик, продемонстрировав компании свою ладошку, на которой лежал полиэтиленовый прозрачный мешочек с деньгами и золотыми кольцами.

– Когда это ты успел?! – перехватило дух у Шатова, и он попытался окровавленным кулаком сбить себе мешочек.

– Опа! – Рустика реакция не подвела, он успел сжать кулачок…

В мешочке оказалось тысяча пятьсот семьдесят три рубля и золота эдак на тысячу с гаком. Это была первая большая сумма, которую Артем видел за свою жизнь с расстояния метра…

…Пятьсот рублей тут же решили отнести Паше Лихо в больницу. Пятьсот – чтобы для круглого счета. Остальным выходило где-то по сто пятьдесят на рыло.

– В пять минут зарплата итээра[7] за месяц! – подвел итог Боря, ухо которого отливало уже синевой. – Вот и заканчивай институты. Моя мать после Горного проводку в шахтах рассчитывает. Недавно десятку прибавили – стало сто тридцать пять!

Токарев чувствовал себя очень неуютно, прекрасно понимая, что участвовал в банальном разбое. И если карта ляжет – то мотивы, вдохновившие его на этот подвиг, не очень изменят отношение к нему следователя. Единственное, что немного успокаивало, – это надежда на ребят, которые вроде бы «протечь» или тем более заложить не должны. Лица и повадки у ребят из клуба внушали такой оптимизм, потому что при взгляде на них невольно вспоминались строчки из песни: «В тюрьме таганской легавых нету, но есть такие – невзвидишь свету!»

В больницу к Паше решили ехать сразу и всем скопом, но уже на двух машинах. В такси Артем немного отошел, хотя, конечно, мысли продолжали донимать. Его спрашивали:

– Ну, как ты, Темка?

– «Это не горе, если болит нога!» – отшучивался Токарев, хотя плечо ныло и ломило.

…Больницу гоп-шарага тут же поставила на уши. Симпатичную медсестричку, попавшуюся на пути, с улюлюканьем на руках занесли к Пашке в палату.

Паша лежал на животе, шея у него затекала от такой позы, и он злился. Пашу немедленно перевернули на спину («Боксеру не больно, боксеру – приятно!») и начали в красках пересказывать, как за него рассчитались. Паша был в восхищении – крутил головой и оправдывался:

– Если бы один на один, то я бы… А так – зашли в подворотню потолковать, а резанули сзади… Куртку испортили – «Точикара»!!! С двумя настоящими полосками прорезиненными… Я ее у взрослых боксеров в долг купил, те из Финляндии привезли…

Апофеозом стал торжественный момент, когда Шатов протянул Паше деньжищи:

– Держи. Тут полштуки.

Тон у Юрика был делано ровным и солидным. Лихо аж поперхнулся, слизывая глазурь с помятого сырка, – глазированный сырок притащил Рустик, прихвативший его в том же кармане, где лежал пакет с кольцами.

– Ну, парни… – растерянно обвел всех глазами Паша. – Ну… Если надо будет встать за кого и не позовете – обида смертная!

– Ага, тебя позови – не остановишь, – засмеялся Рустик, но засмеялся не просто, а с подначкой для посвященных. Действительно, Паша имел не очень спортивную привычку добивать соперника. Один раз после сильнейшего нокаута, который он нанес противнику своим изумительным апперкотом, и уже после того, как судья начал разводить между ними руками, Лихо немилосердно и неизвестно зачем еще раз пробил в голову уже оседающему парню. Дело дошло до «скорой».

– Зачем?! – зло спросил его потом в раздевалке Юрий Евгеньевич.

– Ему то же самое сделать никто не мешал, – легко ответил Паша…

Спортсмены вместе с больным еще полчаса понарушали режим, поприставали к медсестрам, побили в неположенных местах и стали потихоньку расходиться.

Шатов чуть задержался, чтобы пошептаться с Пашей.

– Ну что, думаю, теперь они угомонились? – по-деловому спросил Лихо. Юрик хмыкнул:

– А вот поправишься – и подгребем к ним неожиданно, потолкуем! Если что не дошло – навалим добавки. Пусть наворачивают от пуза. И будем считать, что это место – наше…

Паша задумчиво потер нос:

– Всех с одного «Аметиста» не прокормишь…

– А в Питере ювелирный не один!..

– Так-то оно так, но с ними черная масть, да менты на прикормке.

Шатов пожал плечами:

– С ментами и мы договоримся, а охрана их… Тут уж – кто кого… Но без дуэлей…

Разговор этот был не случайным. Дело заключалось уже не только во взаимопомощи и товариществе, и даже не в инстинктивном стремлении урвать свой кусочек натренированными мышцами. В обществе уже давно носились разговоры об организованной спекуляции, о «цеховиках» и их «прикрытии», о том, что у них «все схвачено». Все чаще и чаще эти слухи проникали в спортивные круги, падали там на благодатную почву. Живее всех на такую информацию реагировали боксеры и борцы. Спортсмены еще мало что понимали в уголовном мире и теневом бизнесе, но они «шли на запах», и, в общем-то, шли именно туда, где запах денег превращался в сами деньги… В конце восьмидесятых группировки «спортсменов» вынырнут не из ниоткуда – они повзрослеют и наберутся опыта, а деньги – деньги для них превратятся просто в бабки, в шальную дурь, которую не сэкономишь и которая лишь душит дружбу. Именно это многих и сгубит, ведь деньги – это бездушная материя, живущая по своим законам. Денежные потоки, как потоки лавы, не способны сострадать и понимать, они жгут любого, кто неправильно встал на пути, так и не успев разобраться, в чем, собственно, разница между денежными знаками, бабками и ДЕНЬГАМИ…

Начальнику УУР ГУВД СПб

полковнику милиции

Петровскому B. C.

Секретно

27.12.1995 года в квартире 56 дома 278 по проспекту Просвещения был обнаружен труп Шатова Юрия Борисовича, 08.09.1961 года рождения, уроженца города Ленинграда. Смерть наступила в результате шести ранений в область груди из пистолета калибра 7.62, предположительно «ТТ».

В результате первоначальных ОРМ установлено, что Шатов снимал вышеуказанную квартиру вместе со своей связью Поливановым Павлом Алексеевичем, 23.01.1963 года рождения, уроженцем города Ленинграда, по прозвищу Лихо. Оба являются активными членами так называемой «колесниковской» преступной группировки, ядро которой составляют боксеры из спортклуба «Ринг». При осмотре места происшествия в квартире было обнаружено большое количество бытовой техники в упаковках, чистые бланки различных фирм, печати, четыре наименования гладкоствольных ружей, взрывчатые вещества.

Из оперативных источников установлено, что между Шатовым и Поливановым за несколько дней до убийства в баре «Корчма», расположенном во Фрунзенском районе, произошла ссора и драка. Свидетелей конфликта было много. Шатов разрезал бедро Поливанова ножом. Причиной же явились разногласия при дележке «крышных» денег с универсама «Морской». Со слов источника: «…не надо суетиться при пилке доли». После этого Поливанова никто не видел.

Достоверно известно, что после убийства Шатова Поливанов встречался непосредственно с Колесниковым, который посоветовал уехать из города, пока «горячо». Скорее всего, Поливанов выехал в город Ригу, где временно примкнул к боксерской группировке некоего Анищенко, правой рукой которого является его друг Денисов Вячеслав.

На данный момент никаких процессуальных доказательств против Поливанова не найдено. Надеяться на правдивые показания его связей не приходится. (Даже об инциденте в баре «Корчма» показаний на протокол допроса никто не дает.) Наличие в квартире следов пальцев рук Поливанова ничего не говорит, так как никто и не скрывает, что он там проживал. Обход жил. массива и соседей ничего не дал.

Объективные обстоятельства складываются так, что работать по раскрытию данного дела практически бессмысленно. Задержание Поливанова, исходя из вышеизложенного и собранных на него характеристик, не является целесообразным.

На выходе из больницы Шатов бережно тронул Артема за плечо: