Тульский – Токарев - Андрей Константинов

Из помещения для задержанных забарабанил ногами в дверь моряк. Артур приоткрыл камеру:

– Чего изволите, Ваше Благородие?

– Русского офицера с рабами в один кубрик!..

– Будет исполнено, Ваше Превосходительство, – Тульский захлопнул дверь и крякнул: – Ну до чего ж здоровый! Одно слово – подводник! Кстати, надо бы в комендатуру отзвониться, пусть забирают своего красавца!

– Зачем же? – не согласился мудрый Воксов. – Он уже на ящик коньяка начудил! Вот утречка дождемся и…

– Действительно, зачем человеку жизнь портить! – поддержал его Мтишашвили, мгновенно высчитав свою долю в несколько бутылок.

– Ага, так давайте развяжем его! Он еще на полящика нагромит! – разнервничался Лебедев: говорить внятно ему мешала опухшая губа: – И второго давайте ослобоним – опять же, на бананы поднимемся!!!

– Нет, – покачал головой Воксов. – Я на свои поминки, но с его коньяком, попасть не хочу…

В этот момент в отделение, возбужденно пыхтя, влетел наряд РУВД:

– Что у вас происходит?

В ответ начался общий истерический хохот:

– Во… во… вовремя вы…

– Так что случилось?

– Наводнение!

Воксов снял трубку исправленного телефона:

– Это Воксов, у нас все нормально!

– Точно нормально? – засомневался дежурный РУВД.

– Ну, так, – маленькое наводнение…

– И какие меры предпринимаете?

– Отчерпываем ведрами, Сань! Ты прям как с Луны…

Воксов мог себе позволить такой тон, так как вышестоящий дежурный был его постоянным собутыльником и партнером по домино. Кроме того, Воксов вообще дежурил по 16-му последний раз – он дождался-таки давно обещанного повышения по службе.

В дверь камеры для задержанных снова застучали. Старшина из прибывшего наряда решил поинтересоваться и сунул голову в узилище.

– Я офицер, хамье мусорское! – донеслось оттуда.

– Товарись, товарись, звонить послу! Товарись! Я просу…

– …Последнего слова! – закончил за негра старшина, захлопывая дверь. – М-да, ну и народец вы подобрали!

– Вах! – гордо отозвался Мтишашвили, пытавшийся починить сломанную во время свалки фирменную авторучку с раздевающейся женщиной. – Такие кадры на дороге не валяются.

Тут Воксов всех перебил, дублируя поступившую по городскому телефону информацию:

– Большой, 16, квартира 3,– через окно выносят вещи! Мигом!!!

Полетели на заявку, Артур, естественно, примкнул к экипажу. Когда долетели – разобрались. Оказалось, что вещи не вытаскивают, а, наоборот, втаскивают – хозяева приехали с дачи и потеряли ключи. Оттуда прямиком рванули на 21-ю линию, там в коммуналке зарезали наркомана. Его приятель, он же свидетель поножовщины, еле дышал от принятого в вену. Артур попытался из него хоть что-то вытрясти, но вытряс лишь пару фуфыриков из-под ангидридного раствора да перочинный ножик… Потом долго ждали прокурорского следака, разводя тары-бары с соседями: «Мы же сто раз предупреждали – у них тут целая банда…» В общем, в отделение вернулись лишь под утро.

Притихший негр, освобожденный от пут, смирно сидел за столом, руки у него были сложены, как у примерного первоклашки. Он искательно улыбался и всем подобострастно кивал.

– Ну что, Лумумба?! – обратился Тульский к подданному джунглей. Африканец заулыбался еще шире и развел руками:

– Был Германия – полисия бьет! Приехал Союз – милисия бьет!

– Понимаю, дружище, – апартеид! – согласился Артур. – Нам на политинформациях про это даже слайды показывали…

Его внимание привлекла группа совещающихся в погонах. На общем мышином фоне красиво выделялась черная военно-морская форма. Тульский тихонько подобрался к ним – Воксов, Мтишашвили и старший сержант Лебедев увлеченно «разводили» красу и гордость атомного подводного флота.

– Мужики, вы уж не серчайте… Накатило что-то на меня! – оправдывался капитан первого ранга, потирая запястья и крутя шеей. Вид у него был… сутулый и какой-то неловкий.

– Да мы все понять можем! Ты взгляни на мою рожу! – подсовывал свою распухшую губу, как аргумент, алчный Лебедев. Его, чуть не всхлипывая, поддерживал Воксов:

– А мне что – штаны снять? Яйца – как арбузы, наверное!

– И кто заплатит за банкет?! – поворачивал беседу «ближе к телу» Мтишашвили. Троица давно уже распределила между собой роли, цена «банкета» тоже была вчерне обсуждена, страшились продешевить…

– А про мой лоб, конечно, никто и не вспомнил?! – встрял в увлекательную беседу Артур, возмущенный тем, что коллеги начали без согласования с ним заминать побоище, учиненное моряком.

– Сынок, все будет красиво! Капитана первого ранга Удравова знают все! – несколько неопределенно пообещал подводник.

– Не сомневаюсь! – язвительно хмыкнул Тульский.

…Сошлись на ящике коньяка (минимум – грузинский, «три звездочки»), приличном закусоне (минимум – тяжелая сетка с рынка) и четырех шерстяных тельняшках. Мтишашвили выторговал себе еще зачем-то нагрудный знак «За дальний поход».

Копий не снимать,

аннотаций не составлять

Мтишашвили.

СЕКРЕТНО

«Василеостровский_отдел отделение

По делу

ИСТОЧНИК ХУДОЙ

принял Король

«___»_____ 19___ г.

Источник сообщает, что от своего знакомого, занимающего должность директора треста ресторанов и столовых Василеостровского района, узнал в доверительной беседе о том, что участковый 16-го отделения милиции Мтишашвили постоянно приходит к нему за продуктовыми наборами, дефицитной едой, за которые не платит.

Это началось, когда начальник отделения милиции попросил помочь директора «в проведении праздника Дня милиции», а последний неосмотрительно отказал. После этого Мтишашвили при «случайном» обходе территории выявил грубейшие нарушения на вверенных ему объектах и стал буквально ежедневно и «ревностно» следить за соблюдением десятков ведомственных инструкций.

После этого знакомый источника «сдался» и сам теперь интересуется нуждами сотрудников к каждой мало-мальски значимой дате.

Источник сообщает, что эта практика распространена во всех отделениях Василеостровского РУВД, и налицо «круговая порука».

Справка: фигурант Мтишашвили ранее проходил по сообщениям.

Задание: выясните у Вашего знакомого – готов ли он письменно подтвердить указанную информацию.

Мероприятия: с информацией, без расшифровки источника и его связи, ознакомьте начальника РУВД.

Тут Артур вдруг вспомнил об оставленной в кабинете Регине и заспешил было к себе, но его задержал Воксов:

– Кстати, а мужик-то твой – оклемался!

– Ну?! – Тульский остановился и искренне поинтересовался. – И как он к нам заполз?

– А это Сидачев Паша с управы, с разбойного отдела… Перебрал чуток, а удостоверение у него замполит отобрал до утра. Вот он, видать, из его кабинета выплыл, а до раковины не дотянул, – смеясь, обрисовал ситуацию Мтишашвили.

– Хоть извинился? – наивно спросил Артур.

– Ага… извинился… Так орал тут, когда очухался… «Я – сотрудник главка!.. Что вы себе позволяете?!.. Немедленно!..» В общем, убедительно верещал, – усмехнулся Лебедев.

Тульский снова подумал о Регине, махнул рукой и рванул к себе.

…В кабинете, разумеется, уже никого не было. Пустая бутылка из-под шампанского сиротливо стояла посреди стола. Под ней лежало древнее и никому уже не нужное объяснение продавщицы молочного магазина Корзинкиной. На этом объяснении дорогой помадой нервным размашистым почерком было написано: «Вино я вылила». Под этим криком души прочитывались вымученные когда-то заверения Корзинкиной: «…ущерб для себя считаю незначительным… в милицию обратилась с целью информации… претензий ни к кому не имею…» В каждой фразе на листке (включая написанную помадой) чувствовались напряжение и обида.

С набережной послышалось уханье первого трамвая. Тульский, несмотря на усталость, вдруг широко улыбнулся. Что-то произошло за эту ночь. Артур больше не хотел уходить из ментовки. Ему начала нравиться его работа…

10 апреля 1985 г.

Ленинград

Артем вышел из здания Двенадцати коллегий на Университетскую набережную и, прищурившись, посмотрел на солнце. Настроение было хорошее – под стать погоде. Только что он получил от руководителя своей дипломной работы последние незначительные замечания, через три недели – защита, потом – «госы», а там… Правда, что «там» – думать не хотелось. Работать по специальности, указанной в дипломе? Тоска… Стоять дальше «на воротах» в «Пушке»? Тоже, в общем-то, не особо весело. И куда податься бедному биологу? Токарев досадливо тряхнул головой и потер ноющее плечо. Накануне на тренировке он «взял на буксир» молодого боксера, который попадать по «лапам», мягко говоря, не старался. Артем начал нервничать.