Три желания за жизнь - Вавилкина Вавилкина

С трудом поднявшись от слабости завладевшей телом, она медленно, пытаясь сохранить достоинство, вышла.

Как только двери за ее спиной захлопнулись, воздух с шумом вырвался из груди, и ее плечи поникли. Взгляд, не останавливаясь ни на чем, бесцельно бродил по коридору, до тех пор пака не выхватил знакомую мрачную фигуру Саида. Она тут же отвела взгляд и направилась в противоположную от демона сторону.

Мысли лихорадочно кружились в голове и обостренные злостью на весь мир, выстраивались ровную цепочку рассуждений.

Саид шпионил за парочкой для Исиба! Он не мог появиться здесь, если Таяр находился в замке. Значит, полукровка была одна, и ей предоставлялась отличная возможность выплеснуть свой гнев.

Огонь взыграл в крови, заставляя Клидис забыть о слабости. У нее словно открылось второе дыхание, когда четкий план сформировался в голове. И самое прекрасное во нем было то, что она не нарушала ни одного запрета.

Глава 13

Белые каменные стены, куполом сходящиеся кверху, со всех сторон окружали ее. На их гладкой поверхности как на экране оттенками красного и черного оживали картины.

Ей было тепло и уютно в самом центре этого многоликого театра жизни.

Чувство бурлящей радости заставляло взмывать ввысь и бесшабашно падать обратно, невесомо кружиться и, пластично изгибаясь, перетекать.

Искрящаяся молния прочертила зигзаг рядом и устремилась прочь, и Марина, весело хохоча, кинулась ей вслед. Она не отводила взгляда от цели, и потому, когда ее взлет внезапно оборвали крепкие горячие объятия, с восторгом проследила, как неуловимая зарница рассыпается над головой водопадом серебристых искр.

Теперь они уже вдвоем с Таяром кружились в золотисто-медовом свете, который окрашивал их кожу в языки играющего пламени. Там где их тела соприкасалась, разрозненные огненные язычки становились целым, и это было завораживающе прекрасно.

Губы коснулись губ в опаляющем жаре…

Сон распался, и Марина с разочарованным стоном открыла глаза, чтобы обнаружить, что находится одна в незнакомой спальне.

Приподнявшись и подтянув к груди белоснежную простыню. Так как вчера у нее не было возможности оценить красоту убранства комнаты, она с интересом осмотрелась вокруг.

Свет, проникающий сквозь высокие окна, попадая в спальню, отражался теплом от желто-кремовых стен. Тонкий тюль нежно колыхался от спокойного мерного ветерка, любопытно заглядывающего в гости и доносящий с улицы аромат экзотических цветов. Взгляд Марины перебегал с одного предмета мебели на другой. Тумбочки, тахта, кровать, трюмо украшала золотистая вязь резных узоров, играющих и переливающихся в солнечных лучах. Несмотря на сверкающую роскошь, доминирующую в интерьере, вазы, кресла, светильники, покрывало, кончик которого каким-то чудом удержался на краю кровати, были изобилующего на этой вилле синего цвета. Они яркими редкими мазками оживляли комнату и делали ее радостно-уютной.

Увидев халат на тахте, девушка, скинув простыню, подползла к краю кровати и, свесив ноги, встала, ощутив ступнями гладкость паркета. На губах появилась мечтательная улыбка, когда она, сделав шаг, почувствовала, как непривычно тянет мышцы, после ее безрассудной страстной капитуляции. От образов, проносившихся в голове, кожа порозовела в запоздалом смущении, но грудь напряглась, а потаенные мышцы сжались от желания повторить все это вновь.

«Как хорошо было бы проснуться в объятиях Таяра и продолжить так некстати прервавшийся сон…» — Хмурая складочка прорезала лоб.

Но по какой-то причине ее сказочного принца не оказалось рядом, как впрочем и угодливых слуг обычно маячивших поблизости, чтобы предвосхитить любое ее желание, во время отсутствия хозяина. И это казалось странным.

Накинув на плечи маленькое шелковое совершенство, девушка направилась к двери, за которой, как ей казалось, находилась ванная, но распахнув ее, она недоуменно застыла. У порога преграждая путь и сжимаясь под ударами разъяренной миниатюрной фурии, стояла Николь.

На ее глазах восточная красавица наотмашь хлестанула по щеке служанку. Тонкая аристократичная ручка с острыми ногтями, съехав по нежной коже, оставила за собой сочащиеся алые полосы, но ни та, ни другая не проронили ни звука. И это пугало даже больше, чем если бы они вопили. В голове Марины билась мысль: «Где Таяр? Где чертов Саид, когда он нужен? Почему эта женщина, которой было запрещено появляться в их доме, оказалась возле их спальни? И как она узнала, где они?»

— Кто вы? И что себе позволяете? — Марина, зло уставившись на девушку, попыталась затащить в комнату несчастную Николь. Но служанка воспротивилась, оставаясь живым буфером между ней и незваной гостьей.

Черные глаза с насмешливым вызовом окинули ее с головы до ног, и под взглядом этой ухоженной красотки Марина почувствовала себя растрепанной замарашкой.

— Я Клидис, — представилась девушка, так словно это о чем-то должно было сказать. — Я просто хотела поговорить с тобой, а эта Проклятая посмела встать у меня на пути.

Марину покоробило подобное отношение к служанке просто выполнявшей распоряжение своего нанимателя.

— И, тем не менее, вы не имели права распускать руки, тем более Таяр, насколько я помню, был не очень рад вашему приходу в прошлый раз. — Марина, отгораживаясь, сложила на груди руки и задрала повыше подбородок. — Почему Саид пропустил вас? И как вы узнали, где мы? Зачем вы преследуете Таяра, неужели у вас совсем нет гордости и собственного достоинства?

На мгновение глаза девушки вспыхнули опасным сумасшедшим блеском, заставляя кожу Марины покрыться мурашками, но в следующее Клидис уже открыто смеялась.

— Госпожа, вы не должны разговаривать с ней. Хозяин будет недоволен. Вернитесь в комнату и закройте дверь, туда она не сможет пройти. — Быстро лепетала Николь, пытаясь затолкнуть ее обратно.

— Девочка, ты не правильно поняла меня, я пришла не к Таяру, а к тебе. Ты можешь развернуться и закрыть у меня перед носом эту чертову дверь и потерять свою гордость, достоинство, если они еще остались, — девушка демонстративно фыркнула, — и даже жизнь, став одной из таких, как Эта, — Она кивнула на служанку, — Проклятой. Или выслушать меня и помешать, этому случиться.

Николь открыла рот, чтобы что-то сказать, но Клидис грубо шикнув на незнакомом языке заставила ту молча замереть. Предчувствие неотвратимости беды сжимало сердце, слова произносимые девушкой не укладывались в голове. Марине хотелось последовать совету и сбежать, укрыться, чтобы не слышать ничего, но что-то удерживало ее на месте.