Невидимая угроза - Джина Майер

«Ну ладно, – говорю я. – Пока. Удачи тебе». Медсестра смотрит на меня неодобрительно. Но меня не в чем упрекнуть. Двенадцать часов в дороге, шесть туда – шесть обратно, только чтобы увидеть старика, прежде чем он помрет. И все это лишь для того, чтобы он скривил рот пару раз. «Пошел он в задницу, – думаю я. – Надо было не приезжать».

Глава 17

Мориц считал, что дело ясное.

– V – папина любовница, – говорил он. – Папа ее бросил, она не могла с этим смириться. Поэтому она его похитила. И поэтому не требует за него выкуп. Он ей самой нужен.

Но София не разделяла эту точку зрения.

– Почему тогда эта V присылает анонимные сообщения тебе, мне и остальным? Зачем ей взламывать счет Филиппа? И эти странные телефонные звонки, которых на самом деле не было? Нет, не похоже на ревнивую любовницу.

– Может, Филипп во всем этом тоже замешан, ты об этом не думала? – предположил Мориц. – Снюхался с этой бабой.

– Зачем?

– Хочет нас шантажировать. И пытается выставить меня подозреваемым.

– При этом сам подпадает под подозрение. Чепуха какая – то.

Мориц покачал головой:

– Я понятия не имею, что и думать.

– Нам надо найти эту Аннетт Зоннабенд. Все-таки зацепка по делу.

– Ну, давай.

Она поискала имя в Интернете и ничего не нашла.

– Может, она развелась и взяла девичью фамилию, – задумчиво сказал Мориц.

– Зато я нашла Вернера Зоннабенда. Он работал в клинике в Мюнхене. На правом берегу Изара.

– Серьезно? Дай посмотреть!

София пролистнула ссылку.

– «Доктор Вернер Зоннабенд работал анестезиологом в нашей клинике с 1987 года. С прискорбием сообщаем, что в воскресенье, двадцать четвертого сентября 2006 года, он скончался от рака после долгой борьбы с болезнью», – пробормотала она.

Мориц читал статью, стоя у Софии за спиной.

– О родственниках тут ничего нет. Похоже, он действительно развелся с женой. – Он недоуменно посмотрел на Софию. – Что будем делать теперь?

– У меня есть еще идея. – София потянулась за телефоном.

– Кому ты собираешься звонить? Возьми лучше другой телефон. – Мориц перебросил ей новый мобильный. – Копам не стоит знать все.

– Тебе нужно сходить в архив, – сказала София Филиппу по телефону.

– А это еще зачем?

Его голос прозвучал глухо, будто он зажимал себе рот ладонью.

– Твоя Элла сказала, что Аннетт была художницей. Довольно популярной. Значит, она устраивала выставки. И об этом писали в газетах.

– Или нет.

София вздохнула.

– У тебя есть предложения лучше?

Молчание.

– А где этот архив?

– Баварская государственная библиотека, Людвигштрассе, 16. Тебе понадобится читательский билет.

– Мне вообще-то сейчас в офис нужно.

– Филипп… Кто-то пытается нас доконать. Ты что, еще не понял? Если мы сейчас ничего не предпримем, у тебя скоро не будет офиса. А может, ты и жизни лишишься. Не хочешь уже начать нам помогать?

Он опять помолчал. Почему он ничего не говорит? Почему он такой равнодушный? Может, Мориц прав и Филипп действительно стоит за этим похищением?

– Прости, София. Я вчера расстался с моей девушкой. А потом напился. У меня жуткое похмелье.

– А…

София не нашлась, что сказать.

– Ну ладно. Сейчас пойду в эту библиотеку. Перезвоню тебе, как только что-то выясню.

– Мне жаль, что так вышло с твоей девушкой…

Но Филипп уже повесил трубку.

Около полудня он ей позвонил.

– Мы ее нашли.

– Кого? Аннетт Зоннабенд? – София как раз наливала себе кофе и расплескала его по всему столу.

– Именно. Элла была права. В восьмидесятые Аннетт пользовалась огромной популярностью и считалась одной из лучших художниц Мюнхена. Она прославилась своими зрелищными инсталляциями и перформансами. Например, обливала голых мужчин на бойне кровью забитых животных. Поставила симфонию самолетных моторов в аэропорту.

– Ух ты! Но сейчас ее, похоже, забыли. По крайней мере, я никогда не слышала ее имени.

– Она им и не пользовалась. У нее был творческий псевдоним.

– Какой?

– Аннетт Роза.

– Как цветок?

– Это была ее девичья фамилия. Аннетт Роза. Так ее звали до свадьбы с Зоннабендом.

– Что с ней стало? Ты этого не узнал?

– Ну, с творчеством она, по крайней мере, покончила. Последняя ее выставка, о которой писали в газетах, прошла где-то в начале девяностых. Я нашел интервью того времени, довольно занятное. Могу сбросить тебе на почту, если дашь мне адрес.

София продиктовала ему адрес своей электронной почты.

– Ты думаешь, она еще живет в Мюнхене?

– Я не думаю, я знаю.

– Что? Как ты ее нашел?

– Я обзвонил все клиники и учреждения для психически больных, спрашивая, не живет ли у них Аннетт Зоннабенд или Роза. И с пятнадцатой попытки я нашел ее в Богенхаузене. Уф, это было нелегко.

– Но… как ты догадался, что она окажется психически больной?

– Почитай статью. Мне сейчас нужно встретиться с одним клиентом, я потом позвоню.

Заглянув в компьютер, она побежала к Морицу, чтобы рассказать ему о разговоре с Филиппом. Распахнула дверь в комнату брата…

Там сидел Феликс. Вытянув ноги, раскачивался в кресле Морица и улыбался. И сердце девочки, бешено стучавшее, замерло. Она охнула. Софии казалось, что она сейчас упадет в обморок. Или умрет на месте. По крайней мере, после этого Феликс ее хотя бы запомнит.

– Что-то случилось? – Мориц валялся на кровати.

– Я рад тебя видеть, – сказал Феликс.

– Так чего тебе? – осведомился Мориц.

– Филипп звонил. – Она хотела сказать что-то еще, но ее голос сорвался.

– Феликс обо всем знает. Мы как раз обсуждали всю эту историю.

Сердце Софии забилось вновь – вначале несмело, а затем со всевозрастающей скоростью, будто пыталось восполнить пропущенные удары.

– И? Что ты об этом думаешь? – спросила она, стараясь не обращать внимания на рвущееся из груди сердце.

На самом деле ей хотелось спросить совсем другое: «Почему ты так давно не связывался со мной? Что я сделала не так? Ты знаешь, как я скучала по тебе?»

– Безумие какое-то, – откликнулся Феликс. – Даже не знаю, что сказать. Кто-то пытается вас угробить. Но почему? Не понимаю.

– Филипп нашел Аннетт Зоннабенд по архиву газет. Ее творческий псевдоним – Аннетт Роза. Он только что прислал мне интервью с куратором выставок Аннетт, Гарри Розински. Очень познавательно, скажу я вам.

– Почему?

– Можешь сам прочитать. Статья на моем компе.

Мориц встал и прошел в комнату Софии, но в дверном проеме оглянулся.

– Сейчас вернусь, – сказал он, будто Феликс был маленьким ребенком.

Феликс кивнул. Он смотрел на Софию. Смотрел ей в глаза. У нее похолодело в животе. И подкосились ноги.

– Мне очень жаль, – сказал Феликс, когда Мориц ушел.

– Из-за чего?

– Жаль, что я тебе так и не позвонил.

«Зачем тебе мне звонить?» – хотела сказать София, но не смогла выдавить из себя ни слова. Да это и не имело смысла. Смех, да и только. Зачем перед ним притворяться? Феликс знал, что она в него влюблена.

– Ты уезжал? – спросила она.

– Нет. Просто много всего навалилось.

– Ясно.

– Но я часто думал о тебе.

– Правда?

Если бы Софию не охватило такое смятение, она бы сейчас рассмеялась.

– Мне нужно с тобой поговорить, – сказал Феликс. – Я…

И замолчал – в комнату вернулся Мориц.

– Ну надо же… – Он протянул Феликсу распечатку газетной статьи, которую прислал Филипп. – Старуха совсем спятила.

Феликс просмотрел интервью.

– Этот куратор говорит, что Аннетт страдала от панических атак. И слышала голоса, отдававшие ей приказы. Странно, что она открыла эту тайну широкой публике.

– Может быть, это была такая уловка, чтобы привлечь внимание. Художнику и дурная слава идет на пользу. Филипп еще что-то сказал? Эй, София?

– Что?

Она слышала его слова будто из-за пелены водопада.

– Нет, это была не уловка. После интервью Аннетт перестала вращаться в кругах мюнхенских художников.

– Час от часу не легче… – проворчал Мориц.

– Но Филипп ее нашел. Она в учреждении для психически больных, которым требуется полный уход.

– В смысле, в дурке? – уточнил Мориц.

– Вроде того. Это общественное учреждение открытого типа, в котором оказывают помощь больным.

– Ну и ну. Аннетт Зоннабенд – наша единственная зацепка в расследовании тайн нашего отца. И она псих.

– Да, куда ни глянь – везде одни неприятности, – согласилась София.

– Но раз она не в закрытой больнице, то может делать, что ей вздумается. Могу поспорить, что это она присылала нам сообщения.

– И похитила папу? – София покачала головой. – Мне трудно это представить. За ней же там следят. И где бы она его спрятала?

– Может, она не такая уж и сумасшедшая. Люди с психическими заболеваниями иногда бывают очень умными. Перед санитарами она строит из себя сущую невинность, а на самом деле планирует месть.