Урбанизатор - В. Бирюк

«Поступая по уставу — завоюешь честь и славу». А если — «нет», то — «нет». Включая наличие собственной головы на плечах.

«Диверсанты» из «унжамерен» лихо выскочили из засады, посшибали с ног и повязали совершенно не готовых к этому мальчишек. Один кинулся к вышке на лесенку. Ему вогнали копьё в спину. Другой пытался отмахнуться ножиком. Ему, хохоча, врубили топором в голову. Отсмеялись, отхвастали друг перед другом своими геройствами и доблестями. И начали думать.

Повторюсь: не считайте туземцев дураками.

Смысл наблюдательной вышки им понятен. У самих такие есть — «шенгзе» (глаз) называются.

За эти дни они уловили некоторые особенности работы моего телеграфа. В отличие от нормальной наблюдательной вышки, которая даёт сигнал только по наступлению заранее определённого события, мой телеграф позволяет работать и по времени. Разницу между внешним прерыванием и внутренним таймером в компьютере понимаете? Они — поняли.

Едва новая смена заступает на пост — она рапортует соседней вышке. И каждый час — подтверждает свою работоспособность.

Да не ожидал я никаких хитрых нападений! Просто — холодно. Ребята мёрзнут, засыпают… Регулярная проверка канала связи для сохранения целостности персонала.

Теперь «героям-диверсантам» надо подать регламентный сигнал, чтобы я ничего не заподозрил. А как?

Ухватили одного из сигнальщиков, ножик к глазику:

— А ну быстро сигналь, что тут всё хорошо! А то зарежу!

— Истя! Истя! (Да! Да!)

Хотя, конечно, при общении с русскоговорящим меря, правильнее орать не по-эрзянски, а матом. Или, хотя бы, по-марийски: «сайын!». Но марийский пареньку ещё знать неоткуда. А мордовский… общался он тут с одной… вот так она и постанывала. Хотя по возрасту ему вроде бы рановато.

Сходную ситуацию мы с сигнальщиками ещё в Пердуновке проговаривали. Среди десятка других типовых ситуаций, включая — как отбиваться от стаи голодных волков зимой.

Паренька потащили, было, на вышку. И тут же стащили обратно.

Дошло. Даже до «унжамерен». Что понять содержимое передачи они не смогут. Фактически: передать противнику полную информацию о проведённой ими операции.

Время идёт, вышка торчит, сделать они ничего не могут. Перерезать горло оставшимся пленникам… Потеря рабов, денег. Да и велика ли честь — мальчишки же. Тут их главный взбесился:

— Валяй вышку! Жги её!

По-умному: им бы не трогать её. Пока мы послали бы дозор проверить — они выиграли бы чуток времени. Но… по-умному — им вообще сюда не надо было приходить. Ум — вышибло, пошли эмоции: вражеское имущество? — Уничтожить!

Напомню: выжигание любых строений противника — повсеместный приём в здешних войнах.

Запалить толстенное заснеженное бревно, даже одиночно стоящее… Да без проблем! Плеснуть ведро бензина, кинуть спичку… Кто забыл: ни бензина, ни спичек в этом мире — нет. Нет — вообще.

Пока они возились толпой возле опор вышки, самый мелкий, которого вообще за человека не считали — мари же! не русский же! — убёг.

Тихонько, тихонько, «огородами, огородами»… за дымом и пламенем… встал на лыжи и… пятнадцать вёрст… по своей лыжне… в один дух. Захочешь жить — научишься бегать. У пришедших ко мне «лосей» — такой навык уже был. Остальные — не выжили.

Если бы я не всунул этого мальчишку сигнальщикам — прибежать было бы некому. И моё представление об истине — о ситуации с нападением — было бы значительно ущербнее.

Что я ставлю вышки — закономерность, что пополняю личный состав сигнальщиков — закономерность, что, в отличие от большинства здешних «мужей добрых», смотрю и вижу детей, имею некоторое представление об их темпераменте, сообразительности и проф. пригодности — закономерность, что «унжамерен» сопляков из битых мари вообще за людей не считают и за ними не присматривают — закономерность, что дети лесовиков начинают ходить на лыжах в том же возрасте, когда дети степняков на коня садятся — закономерность. А вот всё вместе… ну, наверное, случайность. «Рояль».

— Мадина, что будет дальше?

— Они придут сюда! Они всех убьют!!! Зарежут, изнасилуют, сожгут…! Нас всех!!! Надо бежать! Надо туда, на Стрелку!!! Поставить засеки, крепость, сторожей…!

— Это кто у нас такой… истерик? Перевести на выселки. К шатуну поближе. Медведи визга боятся. Даже и до смерти. Будешь ходить по лесу, влазить в берлоги и орать медведям на ухи. А мы потом будем шкуры снимать. Целиковые, без лишних дырок. Мадина, что скажешь?

— Э… Господин. Паймет говорит, что «унжамерен» придут сюда. Они будут искать нашей смерти. Обязательно.

— Эт да. Эт точно.

Илья Муромец, которого я заслал сюда для срочного завершения реконструкции жилищ… а другого «подъёмного крана» такой мощи — у меня в хозяйстве нет! — подтверждающе кивает кудлатой головой. «Точно. Придут».

— Они — не «придут», они — «пойдут». Почувствуйте разницу. Теперь вопрос: каким путём они пойдут?

Разница понятна? Если «придут», то встречать их надо здесь. А вот если «пойдут»… возможны варианты.

Знатоки темы, «эксперты по транспортным предпочтениям унжамерен» вступили в долгую дискуссию на двух языках, а я потолковал с прибежавшим мальчишкой. Через переводчицу, чисто для уточнения деталек. И не так-то много было нападавших. И с оружием у них… так себе. Они между собой говорили об остальных, о большом отряде, который лезет с Ватомы на Волгу, ждёт радостной вести о том, что русский «шенгзе» не сможет их увидеть.

Погонял, малость, местных сигнальщиков. Хитрые шельмецы! Так-то на вышку лазить постоянно — тяжело. Так один внизу бегает и второму наверх сигналит — что передавать, куда смотреть. Правильно я делаю, что учу их обеим азбукам: битовой и флажковой.

— Воевода, по нашему разумению, ежели на то будет господня воля… тьфу! Про поганых же речь ведём! Ну… пойдут они рекой. Волгой, значится. Большим отрядом. А малым… который вышку сжёг… тута не договорилися мы… Паймет говорит — ребят зарежут и по лыжне сюды придут. А по моему суждению — они полон к своим потянут. Тогда берегом придёт трое-пятеро. Тока глянуть-посмотреть. А то и вовсе никто — с большим отрядом пойдут.

— Всё верно, Илья. И я так думаю. Решение: ты возглавляешь оборону Кудыкиной горы.

— Хто?! Я?!

— Ты. Частокол у нас уже поставлен. Людей — внутрь. Прибраться тут. Сигнальщикам смотреть внимательно. Пара гридней у тебя есть. Из остальных прикинь кто гожий. Илья! Не криви морду! Не дури мне мозги! Хоть бы ты и один тут был, а их — десять. Ты ж сам знаешь — «грудь в грудь» ты десяток лесовиков положишь. Просто не высовывайся, пока близко не подойдут. Молодёжь да Паймет их раздразнят да под твой удар подведут. Я не пойму — или ты в свой кулак не веришь? Или — в мозг?