Я тебя забуду - Марья Коваленко

Глава 22. Откровение о...

О заботе лучше видно по поступкам.

После хлопка тоже срываюсь. Барный стул опасно кренится, когда я налетаю на Марка. Лишь благодаря звериной реакции Шаталова мы не падаем на пол.

— Спасибо! Спасибо! Спасибо... — шепчу, целуя его везде, куда могу дотянуться. В лоб, в нос, в ухо, в ключицу.

На радостях хочется покусать. Оставить отпечаток зубов или засос.

Крыша на реактивной тяге летит вниз. Однако впервые Марк не отвечает и не пытается добраться до моего тела. Он как памятник — твердый и неподвижный.

— Прости. — Понимание остужает. Руки стекают с мужских плеч и прячутся в длинных рукавах халата. — Испугалась, что ты согласишься отдать меня.

Между нами все открыто, потому и сейчас говорю как есть.

— А тебя можно отдать? — Марк смотрит сверху вниз, как на неразумного котенка.

— Но ведь у тебя так было... — Прикусываю язык.

До этого момента думала, что стала для Шаталова особенной. Неделимой и настолько ценной, что ради меня можно выгнать из дома давнего друга.

Теперь картина мира, нарисованная наспех от счастья, неожиданно тускнеет.

— Ты правильно сказала. Это было у меня. — Марк поправляет на мне халат. Потуже затягивает узел. — А не у тебя. Чувствуешь разницу?

— Я решила, что тебе... это нужно.

Ощущаю кожей, как на лбу проступает слово «ДУРА!». Заглавными. И с восклицательным знаком. Не впервые рядом с Шаталовым. Но сегодня особенно ярко.

— Нужен воздух. Еще вода и сон. А то, о чем мы говорим, потребность из другой категории.

— Ты говорил, что предпочитаешь именно так... парами. — Последнее слово дается с трудом.

Мы впервые обсуждаем сексуальные интересы Марка. До этого они были страшилкой, о которой я старалась не вспоминать.

Наверное, зря. Судя по тому, как потряхивает, за три недели страшилка набрала силы и обросла метастазами.

— Это не то развлечение, где достаточно желания одного. — Развернув к себе спиной, Марк легонько подталкивает меня вперед.

— То есть со мной ты не думаешь, как это было бы?..

Шаталов ясно дал понять, что разговор закончен, но джинна уже выпустили из бутылки.

— Тебя не должно волновать, что я думаю.

Злюсь, похоже, не только я.

— Ты ведь хотел бы, чтобы он остался? Чтобы взял меня, как ту брюнетку... — Оглядываюсь в сторону нашего дивана.

За последние дни и ночи Марк трахал меня на нем столько раз, что, казалось, не осталось и следа от прежней брезгливости. А в эту минуту от одной близости к четырехметровому мутанту дико хочется помыться. Полностью и с мочалкой.

— Сохрани свое бурное воображение для постели. — Желваки на скулах Марка буквально выбивают у меня все предохранители.

— Значит, угадала?

— В кровать иди! — Он резко встает.

— Зачем тебе вообще это нужно? Одной женщины слишком мало? Ощущения не такие острые? — Я врастаю в пол и всем своим видом демонстрирую, что и на шаг не сдвинусь с места.

— Так важно сейчас об этом поговорить?

— Мне. Важно.

— Тараканы митинг в голове устроили? — Подойдя вплотную, Марк за подбородок поднимает мою голову вверх. И с шумом выдыхает.

— Зачем тебе это? — Рядом с ним невозможно злиться. Стукнуть бы его, но вместо этого с надеждой смотрю в глаза.

— Зачем это мне, не имеет значения. Если важно заполнить пустую графу, впиши себе тут... — Марк указательным пальцем легонько стучит по моему левому виску. — Пресыщенность. Гораздо важнее, зачем это тебе. И ответ мы оба знаем.

— Мне это не нужно.

— Вот именно, — кивает Шаталов.

— И ты бы не хотел, чтобы я согласилась?.. Хотя бы попробовать?

— Это не то, что можно попробовать. Здесь возможны только два варианта. Или оба хотят. И тогда полный порядок, никакой вины, ответственности и прочего. Или все остается как есть. Без экспериментов.

— А если она соглашается? — Не хочу об этом даже думать. Но разрешать своей страшилке расти и дальше я не могу.

— Именно так чаще всего и происходит. Женщины идут за своими мужьями или любовниками. Причины разные. Одни ради чувств. Другие из-за детей. Еще чаще — из-за устроенного быта.

— И долго у них... все продолжается?

— Такие пары обычно распадаются в течение года. А то и быстрее.

— Мужчина остается, — догадываюсь я. — А женщина... она не может?

— Реальность не такая простая и логичная. — Марк гладит меня по щекам подушечками пальцев. Словно пытается что-то стереть. — Особенно если в группу оба пришли с разными запросами.

— Женщины не уходят?

Не знаю почему, но перед глазами вдруг появляется красотка в костюме. Шикарная, стильная. И с грустным лицом. Та самая, после визита которой я сбежала от Марка присматривать за чужой собакой и рыбками.

— Когда пара распадается, мужчина почти всегда уходит из группы. Кто-то из-за чувства вины. Кто-то — потому что не хочет больше подобных опытов. У кого-то закрытый гештальт. А женщины... — Взгляд Марка становится тяжелым и темным. — Они ломаются и остаются.

От этого признания земля уходит из-под ног.

— Так ты не хотел из-за меня? Чтобы я... — Во рту пересыхает. — Сломалась?

— Я же говорил, что ты способная.

Марк касается указательным пальцем моих губ, будто запечатывая их.

— А ты?

Уже просто необходимо замолчать. Количество полученных ответов и без того бьет все рекорды. Одна только забота обо мне чего стоит! Но притормозить, как всегда, не успеваю:

— Тебе важно именно так... Делиться? Со мной будет этого... не хватать?

— Слишком много вопросов, девочка.

Сильные руки разворачивают меня на сто восемьдесят градусов и второй раз за вечер отправляют в спальню. Теперь — шлепком по пятой точке.

— Марк... — Я все еще надеюсь узнать правду. Даже оборачиваюсь.

Но Шаталов настроен слишком решительно.

— У тебя пять секунд. Или идешь в спальню. Или спишь сегодня в гостевой комнате. До утра. Одна.