Проклятие Низвергнутого бога - Дэн Черненко

На этот раз она удивленно заморгала. Это не было кокетством, девушка действительно была изумлена.

– Но вы – король! – воскликнула она.

– Некоторым образом. На словах, – сказал Ланиус, – я могу делать все, что я хочу, до тех пор, пока это совпадает с желанием остальных.

Однако он не хотел, чтобы девушка подумала, что ему это не понравилось. Ни за что на свете!

– Это превосходная идея – встретиться снова.

– Я рада, ваше величество. Может быть, вы вспомните обо мне снова через какое-то время.

Она поцеловала короля в щеку и выскользнула из архива.

«Что она хотела этим сказать?» – спросил себя Ланиус. Может, стоило попытаться поискать ответ на этот вопрос в книгах? Приятная истома, которой он никогда не испытывал прежде, овладела им, мешая думать. Несмотря на нее, вскоре он нашел ответ: «Она хочет подарок». Но это может вызвать разговоры. Любая серебряная или золотая безделушка наделает много шума.

Когда юный король закрывал дверь библиотеки, неожиданная мысль пронзила его. Если Марила отдалась ему, могут ли другие служанки, например Приния, также пойти на это?

– Мне стоит попытаться, – прошептал он.

И вдруг им овладел приступ хохота. Пару лет назад архипастырь Букко предсказывал, что вскоре девчонки и фервингская принцесса Ромилда покажутся ему намного привлекательней. Мальчик тогда только посмеялся. И ему не пришлось жениться, чтобы убедиться в этом. Ланиус покачал головой.

– Проклятый Букко, – сказал он. – Но ты был прав.

9

ОДЕТЫЙ в зеленую сутану священник передал факел Грасу.

– Как пламя и дым поднимаются к небесам, пусть его душа вознесется к небу.

Командор подхватил факел и направился к погребальному костру.

– Быть посему, – произнес он, пытаясь сдержать слезы. На погребальном костре лежало тело его отца. Казалось, Крекс спал. Бальзамическое заклинание сдерживало тление, пока Грас не прибыл с юга. Прошло больше месяца с тех пор, как он умер. Грас узнал о смерти отца неделю назад. Ему пришлось оставить флотилию и поспешить домой. «Пора было привыкнуть к горю за это время», – пытался он убедить себя. Но рука дрожала, когда командор поднес факел к погребальному костру.

«Он умер легко, – говорил он себе, – пусть всем так повезет. Он сидел в таверне, окруженный своими веселыми друзьями, и просто упал, смерть пришла мгновенно».

Несколько друзей Крекса, отставные королевские гвардейцы, пришли отдать последний долг своему товарищу.

– Выпей там вина за меня, старый бездельник, – обратился один из них к Крексу. – И ущипни служанку, после того как она нальет тебе.

– Ты тоже скоро с ними встретишься, – отозвался другой седобородый старик. – И они не замедлят облить тебя вином в ответ, случайно или нарочно, кто знает.

Командор невольно улыбнулся, а затем коснулся факелом просмоленных поленьев. Пламя тотчас охватило их, заставив Граса торопливо отступить, спасаясь от жара. Он прикрыл рукой лицо, и когда отвел ее, уже невозможно было разглядеть тело – пламя поглотило его.

Семья устроила старику самые лучшие проводы, какие смогла себе позволить. В погребальном костре пылали кедр, кипарис и сандаловое дерево, пропитанное корицей, так что даже дым казался душистым.

– Прощай, отец, – прошептал Грас. – Пусть боги хранят тебя, и я надеюсь, ты ущипнешь эту небесную служанку.

Эстрилда подошла к нему.

– Крекс был хорошим человеком. – И слеза скатилась по ее щеке. – Он относился ко мне как родной отец, даже лучше, чем мой собственный. Мне будет очень не хватать его.

Сосия тоже подошла к отцу и обняла его. Девочка уже переросла мать и начала превращаться в женщину. Это удивило Граса. Всего полгода назад, перед отъездом, она казалась совсем ребенком. Сосия была тихой, послушной. «Дочь пошла в Эстрилду, – подумал он, – Не в меня».

Он нашел глазами Орталиса. Сын тоже возмужал и обещал стать красивым мужчиной. Сейчас мальчик внимательно рассматривал погребальный костер. Грас сжал губы. «Насколько я его знаю, парень пытается разглядеть горящее тело», – с горечью подумал он. То, что его сын отличался жестоким нравом, удивляло его не меньше, чем мягкий характер дочери, и очень расстраивало.

– Прошу прощения, командор, я должен вернуться к моим обязанностям, – сказал священник. – Я буду молиться, чтобы боги помогли тебе справиться с твоим горем, и были милостивы к душе твоего отца.

Грас кивнул.

– Спасибо за все, что вы сделали для нас, ваше преподобие. Я очень благодарен, как и вся моя семья... Да?

Его вопрос был обращен к двум новоприбывшим. Эти двое крепких мужчин смотрели жестко и пронзительно.

Их лица были обветрены от долгого пребывания на воздухе. За поясом у обоих торчали мечи.

– Ты – командор Грас? – спросил один из солдат, повыше ростом.

– Да, я.

– Ты должен немедленно пойти с нами.

– Куда? – удивился Грас. Не скрывая своего раздражения, он продолжил: – Я только что предал огню тело моего отца. Сейчас должны быть поминки. Это не может подождать?

Солдаты переглянулись, и коренастый произнес:

– В королевский дворец. Приказ королевы Серфии. Его товарищ кивнул, чувствуя облегчение, что не ему пришлось объявить эту новость. Солдат выглядел таким довольным, что всколыхнул в Грасе худшие опасения.

– Я отправлюсь сразу после поминок, – ответил он очень спокойно.

Командор был безоружен. Ему не пришло в голову, что меч может понадобиться на похоронах отца. Придется ли ему расплачиваться за свою ошибку?

– Так не пойдет, – сказал высокий солдат. – Ее королевское величество разгневается на тебя. Почему бы тебе не отправиться с нами прямо сейчас, как положено?

– Когда я прибуду во дворец, то сразу извинюсь.

Он не хотел сердить их. «Что я сделаю, если они заставят меня пойти силой? Что может нож против двух длинных клинков?»

Неожиданно кто-то за его спиной произнес:

– Эти грубияны докучают тебе?

Грас с удивлением обернулся. Четверо или пятеро отцовских друзей встали за его спиной. Они пришли со своими мечами – командор мог поспорить, что наверняка бывшие гвардейцы только спали без них. Как и Крексу, им было около семидесяти, но они не казались дряхлыми или немощными стариками. Двое из них вряд ли могли сразиться с двумя солдатами. Но все вместе?

Орталис тоже встал плечом к плечу с отцом. Он не носил меча, да и мужчиной его вряд ли кто-нибудь назвал бы, но, судя по лицу мальчика, можно было не сомневаться, что сражаться он будет отчаянно, используя все дозволенные и недозволенные приемы.

Солдаты задумались, оценивая свои шансы отвести командора во дворец. Низкорослый попытался разогнать друзей Крекса.

– Пошли прочь, старики! Не суйтесь не в свое дело.