Такие дела - Александр Чесноков

Ну и обратилась ко мне, поскольку ей некому больше пожаловаться и не на кого надеяться. Она и ко мне-то обратилась для очистки совести и на всякий случай, типа ухватилась за соломинку... И правильно обратилась, они ведь, компаньоны Серегины, и меня собирались поменять в пользу не знаю кого...

Дело это, честно говоря, несложное, да противно было влезать в очередное отхожее место, которое снаружи выглядело как замок эльфов...

На собрании пайщиков я, по просьбе Ирины Анатольевны, выступил с небольшим отчетом о проделанной работе. Доклад мой включал формальную и неформальную части. В формальной я, опираясь на изыскания аудиторских и юридических служб, показал им некоторые существенные изъяны в бизнес-нравственности Евгения Андреевича, одного из компаньонов, по отношению к соратникам. В неформальной рассказал им о перспективе, которая ожидает их в части обеспечения всех видов безопасности в случае, если они откажутся от услуг ассоциации "БЕРЕЗА". Капатилов, по кличке Фазер, будет очень рад вернуться в родные места, а скрывать от него никто ничего не будет. Другие же конторы, если компаньоны обратятся к ним в поисках альтернативы Фазеру, тоже будут очень "рады" перспективе немедленного конфликта с мощной бандитской крышей (которая в случае победы, кстати, будет брать много больше и только черным налом) и скорее всего откажутся от этой чести.

Это вкратце я здесь изложил, своими словами. А вообще - там - мой доклад продолжался целых двадцать минут, если считать время ответов на многочисленные и нервные вопросы. А к докладу у меня была наготове папка с документальными выжимками и копиями, а к папке - в виде информационного обеспечения - кейс с подшивками документов и оперативной информации, а к кейсу - дежурный штат юристов, аудиторов, экономистов, оперативников, которые во время нашего совещания у себя на рабочих местах ждали моих звонков и запросов, не имея права никуда отлучиться. Всю эту громоздкую оперативно-информационную пирамиду я завел у себя не от воспаленных амбиций, нет, необходимость она, а не роскошь. В Москве этому меня научили. Мы, северяне болотные, привыкли спорные дела тянуть да перекладывать на потом, в надежде, что само утрясется, а там, в столице, время и деньги считают с куда большим пристрастием. Речь шла о возврате банковских кредитов и процентов к ним. Гиперинфляция заставляла торопиться, как в сказке о Золушке, и москвичи вопросы ставили ребром. И - дошлые же ребята у них документы, подтверждающие обоснованность их позиций, имеются, а у нас... наших... тоже... но где-то там в Петербурге, надо позвонить и дать команду искать... Нет, за такой срок мы выписок с собой не брали... Потому что не знали... Ну и так далее.

На ровном месте кое-что из своего кровного не уберегли, не сумели отстоять проценты - крупная была сумма, однако же... Вот так. Но я не жалею, за учение всегда приходится платить...

На ребят - наследников из издательства жалко было смотреть. Как взятые с поличным мелкие мошенники в прямом эфире "Дежурный патруль"...

Ирина долю свою сохранила, мы продолжили контракт... Но дух сотрудничества и чувство локтя ушли безвозвратно вместе с Сергеем Ворониным... Отношения наши с ними - любезные, деловые и безнадежно прохладные.

А жизнь все равно продолжается, бежит куда-то, с нами или без нас... Сегодня - с нами, то есть со мной... и с тобой, дорогой собеседник, коль скоро ты читаешь эти строки... Иногда так и хочется спросить ее: зачем?...

После той истории с "Северо-Западным полюсом лтд" прошло совсем немного времени, а события шли потоком, скучать не приходилось. Жизнь у меня - сугубо сидячая: стул в кабинете, табуретка на кухне, самолетное кресло, автомобильное седло... Тем не менее, при таком сидячем образе жизни, большую часть жизни я провожу в командировках, зарубежных и отечественных. Одна из таких командировок забросила меня в древний город Псков, где я в компании видных бизнесменов и чиновников из местных, решал вопросы по обеспечению безопасности одного из политических штабов во время очередной выборной кампании... Не то чтобы там кто-то кого-то отстреливать собирался, но провокации, угрозы, "прослушка", "подглядка" - все это не исключалось, чем псковитяне хуже столичных законодателей социальных мод? Там черным пиаром не брезгуют, значит, и здесь он желанный гость. Кстати, еще до этого слушал я, слушал - пиар, пиар... Что за пиар такой уродский, что это за слово новое и противное на нашу многострадальную русскую речь свалилось? Выяснил: оказалось, пи и ар - английское прочтение первых букв в термине "паблик релейшнс". Грубо говоря - социальная, политическая реклама тех или иных личностей либо общественных институтов, образований - обществ там, партий...

Где город, там и пригород, где гость, там и экскурсия по достопримечательностям с последующим общепитием...

- Игнат Александрович, а ты наш монастырь видел когда-нибудь?

- Нет, не видел. Развалины или музей?

- Что ты, дорогой! Действующий монастырь, да какой! Подобных ему во всем мире нет. Он не видел, понимаете ли, наше восьмое чудо света! Все. Завтра же везем уважаемого Игната Александровича в Свято-Успенский!..

И так жарко и вдруг мои гостеприимные заказчики загорелись этой гуманитарно-просветительской идеей, что я вздохнул про себя, улыбнулся с умеренным энтузиазмом и кивнул в знак полного согласия: "Замечательно, с удовольствием, завтра в 10-00, я записал".

Ну, не в десять, конечно, однако сели по машинам и поехали.

Ехать-то было недалеко, с полсотни километров от Пскова в сторону эстонской границы... Не знаю, не знаю... Думаю, что если кто-нибудь из нашего поколения без сердечного стеснения говорит: эстонская граница, белорусская, украинская, казахская граница, значит у него и сердца нет. А может, это я такой сентиментальный... Впрочем, городок Печоры, куда мы продвигались по неплохим псковским дорогам, в свое время был отдан по Тартусскому договору так называемой буржуазной Эстонии, а теперь снова наш, как это и должно быть исконному русскому городу, стоящему на российской земле.

Осень псковская, Пушкиным воспетая. Солнце такое тихое, приветливое, небо синее... Ельнику хоть бы что - зелен и все тут, а в лиственном лесу словно бы карнавал: не просто "багрец и золото", а сотни, тысячи оттенков и желтого, и красного, и черного, и зеленого... И все это не навязчиво, не крикливо, как это бывает в тропиках, а... душевно. Компания наша была исключительно мужская. Вышли мы из машины, чтобы еще издали, с холма увидеть монастырь, поднимаемся по тропинке и - все вдруг вполголоса стали разговаривать, чуть ли не шепотом, хотя безлюдно в округе, да и мы вроде бы не на охоте... Как в храме... Воздух чистый, звонкий, небо глубокое... Поднялись, огляделись - вот они, купола, - сиреневые, синие с золотом на белых стволах, цвета нашей осени золотой!

"Красиво, - думаю, - здорово, что сюда поехали". Очень хорошо тот момент я запомнил: стою чуть в сторонке от остальных, дышу во всю грудь, любуюсь небом, куполами, березами, но сам - весь еще турист туристом, уши развешены, глаза круглые, аппетит нагулян, мобила в кармане...

- Перед вами XV век, господа! Пять с четвертью веков тому назад был освящен храм Успения Пресвятой Богородицы, как сказано в местных свитках: "ископанный в горе основателем монастыря преподобным Ионой Шестником..." это уже один из нашей компании, продвинутый вице-градоначальник на память цитирует строки из рекламного буклета. И тут же чей-то голос (батюшки! Это же мой голос!): "Братцы, давайте помолчим, уважим чужой устав". Замолчали...

Пока распорядитель из наших псковских друзей договаривался об экскурсии, мы помаленечку разредились, разбрелись кто куда на неширокой площади и каждый остался словно бы сам с собой... Тихо, тихо здесь, покойно... Покой и вечность, и безмятежность духа. Пятьсот лет! А еще до этого пустынники в пещерах... Это не "пиар", не декорации к рекламному ролику: здесь оклеветанный игумен Корнилий, светоч, строитель и мученик, голову на плахе сложил по приказу самого Ивана Васильевича и был им же собственноручно казнен. И отрубленную голову нес грозный царь, и дорога с той поры кровавою прозвалась. И тело его, игумена Корнилия, - не прах, а мощи - до сих пор покоится здесь, так же, как и мощи преподобного Марка Пустынножителя... Здесь иноки, год за годом, поколение за поколением, век за веком - жили, молились и берегли стены, уклад свой, историю, память предков, святость этого места... И сберегли! Пятьсот лихих и страшных российских лет ураганом прокатились по континенту, а у этих стен замерли, отхлынули прочь...

Откуда я все это знаю? Оглянулся - оказывается, мы уже идем рядом с нашим провожатым, братом Адрианом, он рассказывает тихо, но мне слышно все, до последнего слова...

"Ныне в обители шестьдесят насельников... мастерская по реставрации икон... возвращены ризница и библиотека... Патриарх Московский и всея Руси... благодатный огонь от Гроба Господня..."