Чудо-компасы - Константин Иосифов

Вероятно, ученым удастся разгадать способность мухи различать непосредственно и моментально химические реакции и превращать их в нервные импульсы.

Кузнечик, живущий где-нибудь под Москвой, почувствовал бы колебания почвы, вызванные землетрясением в пять-шесть баллов, даже в том случае, если оно разразится где-нибудь под Владивостоком, если бы, конечно, по пути ничто не грохотало бы и не топало.

Что за удивительная чуткость! И зачем эта способность кузнечику? Какое ему дело до землетрясений, происходящих за тысячи километров? Однако ученым очень хотелось бы перенять у кузнечика эту удивительную способность ощущать колебания почвы.

Таракан отмечает изменения температуры в 0,001 градуса. Прибор с подобной чувствительностью к инфракрасному излучению пригодился бы для многих целей.

ГЛАВА, КОТОРУЮ МОЖНО ЧИТАТЬ, А МОЖНО И НЕ ЧИТАТЬ

Проверь на деле

А! Я вижу, вы добрались до этой последней главы и даже собираетесь осилить и ее! Честь и слава вам!

Читайте дальше, но учтите — глава эта предназначена для тех, кто пришел к выводу: «Я буду испытателем природы. Это решение бесповоротно и на всю жизнь!»

Однако я не знаю, что хуже, — отсутствие решения или же опрометчивое решение.

Проверьте на деле, подходите ли вы биологии, а биология вам.

Помните: нельзя стать футболистом, ограничиваясь чтением книг, просмотром телепередач по футболу или обсуждением достоинств футболистов и их ударов. Даже такой вопрос: а для чего больше подходит собственная голова — для решения математических задач, изучения иностранных языков или же забивания футбольного мяча в ворота противника? — нельзя решать, не испытав голову (свою, а не чужую!) в каждой из этих областей.

Вот и возьмитесь для начала за исследование, скажем, чудо-компасов. Выясните на деле, хватит ли у вас терпения и любви к живому, чтобы, готовя птенца к опытам в круглой клетке, заменить и отца и мать этому на редкость прожорливому, неопрятному существу, склонному к тому же умирать без всяких видимых и понятных причин. Не опустятся ли у вас руки до того, как подопытная рыбешка покажет, что она способна ощущать магнитное поле?

Не разочаруетесь ли вы в науке, когда окажется, что в исследовании радость открытия выпадает на долю экспериментатора гораздо реже, чем горечь неудач? Что там много неопрятной работы, беспокойства, скучного ожидания, противоречивых результатов, порой ломающих любимую теорию.

Но, изучая чудо-компасы животных, поставьте перед собой еще одну задачу — постарайтесь ответить на вопрос: а подходит ли вам наука биология, а вы ей?

Если вас, будущих испытателей природы, собралось несколько человек, то для начала обратитесь на станцию юных натуралистов, или в Дом пионеров, или к учителю биологии, или к ученым-биологам. Те, увидев, что'вы по-настоящему занялись наукой, никогда не откажут вам в помощи. Однако учтите: только работая под руководством специалиста, можно сделать «взрослый» вклад во «взрослую» науку.

Биологическое исследование безгранично, и в одной книге, естественно, я рассказал лишь о том, как работают ученые в одной узкой области. Но и рассказанного, пожалуй, достаточно, чтобы проводить исследования по образцу описанных опытов.

Для начала повторите некоторые исследования, о которых вы кое-что узнали.

Вот, скажем, опыты со скворцом и со славкой в круглой клетке. Проделайте их с другими дневными или ночными мигрантами.

Вы скажете: «Да у нас и круглой-то клетки нет!»

Круглую клетку нетрудно сделать самому. Пусть она будет такой, какие применяются на Куршской косе при исследовании навигационных способностей птиц.

Вырежьте из плексигласа круг диаметром приблизительно 80 сантиметров — большей точности здесь не требуется, но круг должен быть кругом, а не овалом или восьмеркой.

Круг этот послужит днищем вашей клетки. Вокруг днища возведите стенку высотой 22 сантиметра из какого-нибудь гибкого непрозрачного материала. Через эту стенку птица не должна видеть местные наземные ориентиры.

В центре клетки расположите стартовое кольцо — круглую жердочку диаметром 23 сантиметра. Вдоль стенки на равном расстоянии друг от друга установите восемь одинаковых жердочек, каждая в своем секторе-румбе компаса. Такое расположение помогает вести подсчет.

Сверху клетку затяните малоячеистой рыбацкой сетью. Крыша должна быть мягкой, чтобы птица, летая, не ударялась бы о твердый потолок. Поэтому-то ни металлическая сеть, ни плексиглас, ни стекло не годятся для крыши.

Днище делается из прозрачного материала тоже не случайно.

Орнитологи обычно теперь наблюдают за «полетом» птицы в клетке с помощью электрических счетчиков: сядет птица на жердочку, замкнет контакт, расположенный на ней,— и сейчас же на электрическом счетчике, что соединен с ней, перескочит цифра. Счетчик показывает, сколько раз птица посетила этот румб.

Клетку устанавливают так, чтобы она была ориентирована по странам света.

Вскочит птица на стартовое кольцо, а потом на южную жердочку — и южный счетчик отметит это событие. А она опять прыгнет на стартовое кольцо, а с него, скажем, на северное — и северный счетчик отметит это.

Затем ученые подсчитывают, в каких румбах птица сидела больше. И тогда становится ясным, оказывала ли она в этот период предпочтение какому-нибудь одному направлению, и какому именно.

Раньше, когда не было таких счетчиков, исследователи следили за перемещениями птицы через прозрачное дно клетки.

Так же можете делать и вы.

Наблюдатель ложится под дном клетки лицом вверх и, обмакнув кисточку в краску, наносит на дне точки. Сядет птица в южном секторе — и тотчас же в том секторе днища появляется точка. Сядет в юго-восточном — и там появится точка. После опытов подсчитывают количество точек в каждом секторе и определяют направление «полета» птицы. Ну, а сколько точек, брызг, мазков появилось при этом на лице, одежде, руках наблюдателя, этого лучше не подсчитывать, чтобы не расстраиваться. Во всяком случае, куда больше, чем во всех румбах, вместе взятых.

Однако обзавестись клеткой — это еще полдела. Труднее подобрать и выпестовать птицу, которая согласилась бы «лететь» в клетке в перелетное время. Многие ученые лишь с оговорками признают способность птиц к астронавигации только потому, что их подопытные птицы, попав в клетку, не оказывали предпочтения ни одному направлению.

Если у вас есть и круглая клетка, и подходящая птица, то вы можете провести множество нужных и интересных опытов.

Птица охотно «летит» в ясный солнечный день. Ну, а в пасмурный?

И куда «полетит» она, если ее поместить в погреб, где по погребному «небосводу» движется с запада на восток искусственное солнце — электрическая лампочка?

Или если сместить ее биологические часы?

Будет ли она «лететь» в излюбленном направлении, если клетку прикрыть темной, непрозрачной материей?

Орнитологи с Куршской косы завозили птиц за двести — триста километров в северном, южном, восточном, западном направлениях и там помещали в круглые клетки и следили за их «полетом». Результаты оказались странными: птицы, даже если их отвозили в северо-восточном направлении, «летели» на северо-восток, как бы продолжая свой обычный весенний перелет, хотя нам, по нашей человеческой логике, кажется, что им следовало бы выбрать противоположное направление.

Но у птиц птичья логика. Оказавшись далеко от родных мест, они, должно быть, решили, что еще не долетели до дома, и продолжили свое генеральное направление. Не исключено, что это получилось из-за того, что опыт проводили вскоре после весеннего прилета, когда птицы еще не свили гнезд и стремление лететь на северо-восток у них  еще  не заглохло.

Ну, а если бы птиц завезли за несколько десятков километров, после того как они уже обзавелись своим домом? Продолжат ли они «полет» в своем основном направлении или же «полетят» к дому?

Вы скажете: «Эх, если бы да кабы провести опыты в планетарии…»

Никто в ваше распоряжение планетарий не предоставит, и вас, скорее всего, даже не пустят туда, если вы придете с клеткой в руках, к тому же, там, где вы живете, возможно, даже и нет планетария. Однако вовсе не обязательно забираться в планетарий с птицей, чтобы провести опыты вроде тех, которые проводились со славкой-завирушкой.

Планетарий лишь воссоздает условия, существующие в природе. Разве нельзя провести те же опыты в естественных условиях? Правда, не удастся показывать волжской птице сибирское небо, тушить попеременно планеты и созвездия. Но ведь облака будут время от времени прикрывать разные участки неба. А это почти то же самое.

Опыт же будет проходить в естественных условиях, а это уже кое-что!