Серый волк - Мэри Черри

стойке подошла Инесса и начала тереться о ноги Светы. Дима удивленно посмотрел на это действие.

– Ого. Никогда не видел, чтобы она о кого-то терлась. Ты ей определенно нравишься.

– Она очень красивая.

Света наклонилась и почесала кошке за ухом. Та одобрительно муркнула, без чрезмерного восторга, сохраняя достоинство.

Глава 28. Удачный день

Технарь и Лысый раскололись мгновенно. Взяли их с поличным.

Они сидели дома у Лысого, как раз собираясь выпить, потому что без поллитра с проклятым терминалом, который они затащили в квартиру, разобраться не удавалось. Железо, как и замок, было очень крепкое. Они успели сломать два диска пилы по металлу, которые были у Лысого, и тот предложил остановиться, не желая продолжать порчу инвентаря. Сходили с Технарем за водкой. Все было бы конечно проще, если бы на столе перед ними красовались не два стакана, чашка для запивки и заваренный ролтон на закусь, а ложка, шприц и жгут. Но для того и утащили терминал, чтобы найти капусту на белый, а в её отсутствие приходилось довольствоваться простой беленькой с нижней полки алкомаркета.

Как раз когда Технарь отвинтил крышку и собирался разлить по стопкам, прозвенел звонок. За ним последовал второй, и, видимо, стоило, как в театре ожидать третьего перед началом представления, но его не последовало.

Лысый и Технарь переглянулись, после чего хозяин дома вышел в коридор и посмотрел в глазок. Тот был залеплен скотчем.

– Менты, – прошептал Лысый подошедшему Технарю.

– Бляха-муха. Что делать будем?

– Подождем. Может, уйдут.

Они стали ждать, но оставлять их в покое никто не собирался. Звонок повторился через пару минут, потом через минуту, а затем стал трезвонить без перерыва.

Технарь поглядел на Лысого с решимостью.

– Не уйдут. Надо спрятать ящик и открыть. Ордера все равно у них с собой нет.

– И то верно, – согласился Лысый.

Они вдвоем зашли в маленькую комнату, где на боку лежал терминал, накрыли его старым одеялом, закрыли дверь и приставили к ней шкаф. Все это они делали под саундтрек неритмично дребезжащего звонка.

Технарь по команде Лысого пошел в кухню и сел за стол, напряженно смотря в прихожую. Лысый изобразил заспанную физиономию и приоткрыл на пол-ладони дверь.

– Вы чего трезвоните? Человек со смены пришел, поспать не дают.

Договорить ему не дали. Под давлением человеческих рук, дверь распахнулась, в квартиру вошли три милиционера.

– Вы не имеете права… ордер, – пискнул Лысый, растерявшись.

Старший лейтенант сверкнул перед ним бумагой. Двое закрыли дверь и встали возле нее, так что выход на улицу стал невозможен. Старший без разговоров направился к двери, выглядывающей из-за шкафа. Легко, как картонный, отодвинул шкаф, который Лысый и Технарь еле осилили вдвоем. Распахнул дверь и откинул одеяло с терминала. Достал смартфон, сфотографировал терминал со всех сторон.

– Ну, поехали в участок, – сказал он, подводя черту под первым законченным делом и переходя ко второму.

Технарь и Лысый поняли, что отпираться бесполезно и согласились ехать. По дороге, правда, Технарь, пытался кричать, что понятия не имел, что у друга в комнате ворованный терминал. Но уже в кабинете Андрея оба признали вину. Неожиданным образом, оказалось, что Технарь знает специалиста по вагонным кражам. Андрей пообещал помочь, и тот безо всяких колебаний дал адрес и мобильный номер Гиви.

– Он что, грузин, что ли? – поинтересовался Андрей.

– Да нет, – Технарь видимо устал за годы общения с Гиви объяснять людям природу происхождения странного прозвища. – Наш он. В детстве старший брат дразнил Гиви, вот и приклеилось.

– Бедолага, – притворно посочувствовал Андрей. – С таким прозвищем поневоле вагоны грабить начнешь.

– Ну да, – неуверенно согласился Технарь, не понимая, шутит следователь или всерьез жалеет Гиви.

Сегодня явно был день Андрея. Гиви оказался дома и согласился на разговор без протокола. Он готов был отдать чемодан, поскольку для него он не представлял никакой ценности. А оставил у себя по случаю, надеясь по возможности продать законному владельцу, но раз уж дело сложилось таким образом, что за чемоданом пришел не владелец, а следак, он готов был расстаться с сокровищем бесплатно, однако при условии не возбуждения уголовного дела. Андрей согласился без дальнейших торгов.

Уже через два часа следователь бодро нес чемодан в администрацию, собираясь застать там заместителя главы. На звонки тот не отвечал, хотя гудки шли. Но, если судить по расписанию приема населения, сегодня как раз принимал с трех до пяти.

Андрей вошел в здание администрации в три пятнадцать, поднялся на второй этаж и без труда нашел кабинет заместителя. Секретарь была на месте. А вот самого заместителя почему-то не наблюдалось. В приемной волновалась очередь.

К секретарю удалось пройти не сразу. Андрея остановила разъяренная пожилая дама с фиолетовыми волосами, требуя, чтобы он занял очередь. На ее крики он, ни слова не говоря, достал из внутреннего кармана удостоверение, показал, и собрался уже его убрать, но старушка схватила его за кисть руки, свободной рукой нашарила в сумочке, висевшей у нее на шее, очки, нацепила их на длинный нос и внимательно изучила удостоверение.

Он хотел предложить ей лупу, но решил не усугублять. Наконец, ему позволили, хотя и не без недовольного ропота, проникнуть в кабинет секретаря.

Секретарь – женщина в возрасте с волевым лицом и неброским макияжем, ходила по кабинету, доставала какие-то бумаги, складывала их на стол. На Андрея она оглянулась недовольно и привычным тоном человека, оберегающего начальствующее лицо от излишних треволнений, отчеканила:

– Выйдите. Я сейчас закончу и все объявлю. Сегодня приема не будет.

– Я из полиции.

Она смягчилась.

– Насчет поезда? – туманно уточнила она.

– Да, чемодан нашелся.

– Да вы что! – удивительно, с какой скоростью она сменила холодную отстраненность на почти подобострастный восторг.

Она протянула руки к чемодану.

– Нет, извините, – Андрею даже пришлось отступить на шаг, чтобы она не схватила чемодан. – Я могу отдать только лично в руки.

– Да, понимаю, понимаю.

– Его сегодня вообще не будет? Дома я его смогу застать? – допытывался Андрей.

Секретарь с сомнением и тоской поджала губы, покосилась на дверь, за которой чувствовалось, несмотря на звуконепроницаемую обшивку, волнение посетителей, и приблизилась к Андрею для конфиденциального заявления.

– У Семена Павловича разбили машину.

Андрей развеселился бы над тем трагическим тоном, каким она это сказала, но сейчас ему было не до веселья. Из-за того, что Семен Павлович сейчас, запершись у себя дома на чердаке, пьет водку, оплакивая любимый автомобиль – или что он там делает – Андрей не мог сдать отчет шефу и заняться, наконец, своим делом.

– Я понял, – только и сказал он.