Дочь великого грешника - Нора Робертс

Сестры направлялись к конюшне.

«Во дворе еще ничего», — думала Тэсс. Тропинки протоптаны, дороги расчищены. Юный Билли с удовольствием прицепил к джипу снегоуборочную насадку и расчистил завалы.

Тэсс выдохнула облачко пара и хотела было сказать еще что-нибудь нелестное по поводу здешней зимы, но передумала. Что ж, тут действительно красиво. Небо такое пронзительно-синее — того и гляди лопнет, как сосулька. А горы просто неправдоподобны — такие бывают только на картинке. Снег вспыхивает мириадами ослепительных искр, а когда подует ветер, над равниной взметается целое облако бриллиантовой пыли.

Пальмы, солнечные пляжи и кулинарные изыски остались где-то на другой планете.

— Чем она сегодня занимается? — спросила Тэсс, надевая солнечные очки.

— Кто, Уилла? Уехала утром на джипе.

— Одна? — недовольно спросила Тэсс.

— Она почти всегда ездит одна.

— Ох, напросится. — Тэсс засунула руки поглубже в карманы. — Она думает, ей все нипочем. А если убийца бродит где-нибудь неподалеку…

— Ты ведь так не думаешь?

Лили встревоженно огляделась по сторонам, словно из сугроба мог вылезти маньяк.

— Полиция же ничего не обнаружила. А я думаю, что это сделал человек, который прятался в горах. Если так, то он уже давно ушел. С тех пор ведь прошло несколько недель.

— Все это так, — кивнула Тэсс, хотя доводы Лили ее ничуть не убедили. — В такую погоду никакой маньяк в горах не продержится. Но все равно мне не нравится, что Уилла ездит повсюду одна. Это меня раздражает. — Она прищурилась, разглядев, что по дороге едет джип. — А вот и она, легка на помине.

— Может быть, ты сама… — Лили не договорила.

— Давай уж, договаривай. Что «я сама»?

— Может быть, ты сама ее раздражаешь? Как будто нарочно стараешься.

— Это получается само собой, без стараний, — скривилась Тэсс. — Даже с удовольствием.

Тут и джип подъехал.

— Ставила рекорд на морозостойкость? — спросила Тэсс, когда Уилла выглянула из кабины.

— А ты все еще здесь? Я-то уж думала, что ты отправилась на курорт плескаться в джакузи и приставать к мужчинам.

— Подумываю об этом. Уилла взглянула на Лили.

— Если ты едешь куда-то с Адамом, далеко не уезжайте. Скоро начнется снегопад. — Она посмотрела на небо, где над самым горизонтом клубились темные тучи. — Скажи Адаму, что я видела на северо-западе стадо оленей. Примерно в полутора милях. Вам будет интересно на них посмотреть.

— Да, очень интересно. — Лили похлопала себя по карману. — У меня и фотоаппарат с собой. Может, поедешь с нами? Бесс выдала нам здоровущий термос с кофе.

— Нет, дел много. Нэйт должен заехать.

— Правда? — с небрежным видом спросила Тэсс. — А когда? Уилла включила первую передачу.

— Позже, — коротко ответила она и отъехала.

Она отлично понимала, что Тэсс положила на Нэйта глаз и Уилле это совсем не нравилось. Ни к чему Нэйту связываться с этой хищной голливудской пираньей.

Нашел на кого клюнуть. Мужики всегда дуреют в присутствии красивых, наглых баб. Уилла вылезла из машины, прихватив с собой термос. Что ж, Тэсс и красивая, и наглая, подумала она не без зависти. Уверенная в себе, скорая на язык. Она умеет использовать женственность как оружие. И вертит мужчинами как хочет.

Наверное, и я выросла бы такой, будь жива мать, подумала Уилла. Тогда я бы воспитывалась в нормальной женской обстановке, знала бы все про прически, юбки, про губную помаду и духи.

Но мне все это не нужно, уверила себя она, входя в дом. Зачем нужны все эти глупые волнения и вздорные занятия. Хотя, как оказывается, без всей этой чепухи чувствуешь себя перед мужчинами такой беззащитной…

А уверенность ей 6ы не помешала. Во всяком случае, в отношениях с одним мужчиной.

Она сняла пальто и шапку, поднялась наверх, в кабинет. Термос прихватила с собой.

В кабинете все оставалось по-прежнему, как при отце: охотничьи трофеи на стенах, бутылки виски в баре. Каждый раз, садясь за письменный стол, Уилла ощущала, как внутри у нее все сжимается.

От чего? От горя? Или от страха? Она сама не знала. Но в этой комнате на нее волной накатывали неприятные воспоминания и тягостные думы.

Она редко входила сюда, пока отец был жив, — разве что если Джек специально пошлет за ней. В подобных случаях Уилла садилась на стул напротив письменного стола, а отец начинал ее за что-нибудь отчитывать или же просто поручал какое-нибудь новое дело.

Она видела его перед собой как живого: между пальцев зажата сигара, на подносе — стакан виски.

Он называл ее «девочка». Почти никогда по имени. «Девочка, опять ты села в лужу».

«Девочка, ты должна уметь за себя постоять».

«Найди-ка себе поскорей мужа, девочка, и нарожай мне внуков. Больше от тебя все равно никакой пользы не будет».

Хоть раз поговорил он с ней по-доброму? Уилла потерла виски. Вспомнить хотя бы один такой момент, хоть один случай, когда она вошла в этот кабинет, а отец ей улыбнулся. Ни разу, ни единого разу не сказал он, что гордится ею, что она поступила правильно.

Улыбки и добрые слова были не в стиле Джека Мэрси.

А что бы он сказал сейчас? Вошел бы, увидел ее, узнал бы, какая каша заварилась на ранчо после его смерти.

Он сказал бы: «Ну, девочка, и наломала же ты дров».

Уилла уронила голову на скрещенные руки. Она знала, что ни в чем не виновата, но ответственность давила на нее тяжким грузом.

— К черту, — прошептала Уилла, выдвинула ящик и достала оттуда бухгалтерские книги.

Нужно было еще раз проверить поголовье, нагул, сведения по зерновым и пастбищам. Скоро приедет Нэйт проверять отчетность. Все должно быть идеально.

Противно, конечно, что приходится отчитываться перед чужим человеком, но тут уж ничего не поделаешь.

Уилла приступила к работе.

Милях в двух от ранчо Лили щелкала фотоаппаратом, фотографируя стадо оленей. Они были ужасно смешные в своих лохматых зимних шубах и с полнейшим презрением к окружающему миру. Лили знала, что в отличие от матери фотографирует плохо и снимки получатся не в фокусе, но все равно рассматривать их будет интересно.

— Извините, я вас задерживаю, — сказала она Адаму. — Увлеклась.

— Время еще есть, — откликнулся Адам, внимательно посмотрев на облака. Обернувшись к Тэсс, он сказал: — А вы стали неплохо ездить. Понемногу учитесь.

— Инстинкт самосохранения, — небрежно ответила она, хотя похвала была ей приятна. — Не хочу натирать себе задницу, как в первые дни. А катаюсь, потому что мне не помешают физические упражнения.

— Бросьте. Я же вижу, что вам верховая езда нравится.