Истинные боги - Михаил Старинов

- Только недолго, - предупреждающе сказала сиделка. - Нам удалось блокировать приступ, но он еще очень слаб.

Эвелин наклонилась и увидела, что отец медленно открыл глаза и смотрит прямо на нее.

- Папа, - тихо позвала она и с облегчением увидела, как дрогнули его веки. Он видел и слышал ее. Она осторожно наклонилась ниже.

- Только не плачь, - медленно сказал отец. - Не забывай, что ты моя дочь.

Он помолчал и собрав силы, смог даже немного улыбнуться.

- Ты всегда была у меня молодцом, Эви, поэтому я буду с тобой совершенно откровенен. Не хочу тебя зря пугать, но может получиться так, что из этой переделки я уже не выберусь.

- Папа!

- Не перебивай. Рассчитывать в этом случае ты сможешь только на себя. Боюсь, мама тебе в этом не помощница.

Эвелин слушала отца, изо всех сил стараясь не плакать, однако непрошеные слезы катились по ее лицу.

- Ты - моя дочь, девочка. И ты справишься.

- Я боюсь, папа, - тихо ответила Эвелин, ласково гладя руку отца. - Теперь я ужасно жалею, что никуда не вылезала с нашего острова. Я как младенец в джунглях и совершенно не знаю этого мира.

В палату тихо вошла сестра.

- Простите. Доктор настаивает на прекращении свидания. Ваша дочь сможет навестить вас завтра утром.

Отец помолчал, набираясь сил, а потом твердо сказал:

- Эви, ты - моя дочь! Я знаю тебя лучше, чем ты сама. Ты выберешься. А теперь иди, все будет хорошо.

Когда Эвелин вышла из палаты, на выходе ее ждала мать. Они, обнявшись, некоторое время стояли в тамбуре, но оттуда их быстро попросили. Пришлось идти в свою каюту.

Капитан сидел перед видеопультом и смотрел вперед. Прямо перед ним, около люка, стояли двое вооруженных людей. Стволы пока смотрели в пол, но капитан прекрасно понимал, что в случае нужды эти люди применят оружие без колебаний. Он покосился на боковой экран. Там висели два корабля-призрака, не имеющие опознавательных знаков, но зато весьма грозного вида. Богатый опыт подсказал капитану, что шутить они не намерены: оружейные бойницы были распахнуты и боевые ракеты недвусмысленно смотрели прямо на главный реактор лайнера.

- Пора отправлять кодовые сигналы. Диспетчер должен знать, что на лайнере все нормально, - негромко сказал человек, сидящий рядом с ним.

Раздумывал капитан недолго. Он тяжело вздохнул и сделав сложный знак, заставил распахнуться сейф на капитанском мостике. А затем достал небольшую шкатулку и приложил к крышке правую ладонь. Достав пластину, он вставил ее в прорезь пульта, а затем убрал обратно и захлопнул сейф.

- Вы довольны?

Человек кивнул и сказал:

- Небольшое сообщение для пассажиров и можете быть свободны. На некоторое время ваши функции перейдут к другому человеку. А вы пока отдохнете в своей каюте. Прошу вас не выходить из нее.

Капитан откашлялся, включил передачу и начал говорить. Слава Творцу, они ничего не заметили, мелькнуло в голове. Шкатулки с кодами внешне были идентичны, но настоящая сгорела в сейфе, когда он подавал аварийный сигнал. А эта, доставленная на лайнер в штурмовом катере, недвусмысленно говорила Земле, что на лайнере отнюдь не все в порядке.

Когда Эвелин с матерью добрались до своего жилища, по кораблю начали транслировать речь капитана. Пассажирам абсолютно не о чем беспокоится, говорил он спокойным голосом. Конечно, лайнеру придется на некоторое время задержаться в этой системе. Всем должно быть понятно такое понятие, как форс-мажор. И десяток палуб, как на носу, так и на корме, временно будут закрыты для посещений. Но персонал корабля сделает все, чтобы пассажиры по-прежнему чувствовали себя, как дома и проводили время так, как им заблагорассудится...

Они долго не могли заснуть. Наконец, уже под утро, когда Эвелин погрузилась в какую-то путаную полудрему, она вдруг услышала крик матери. Эвелин мгновенно проснулась. Мать стояла посреди каюты и держала в руках комм. Эвелин сначала даже не узнала ее, так исказилось лицо. Сделав рыдающий вдох, мать с трудом опустила руку и хрипло сказала:

- Все, Эви... Они сказали, что сделать ничего не удалось. Твой отец... мой муж... Эрик... Он... скончался.

И потеряв сознание, мягко опустилась на пол. Комм выпал из ее руки и покатился к стене.

5

Когда посторонние звуки затихли, Хар осторожно приоткрыл глаза. Он находился в цилиндрической камере, диаметром чуть больше двух метров, а высотой около четырех. Никаких окон или дверей в этой камере не было: глухие матовые металлопластовые стены, да ребристый пол. Потолок светился неярким светом. В камере он был один.

Интересно, где остальные, подумал Хар. Удалось взять всех, или кто-то ускользнул? Хар сразу подумал про Рушевского. Парень явно был настороже, у него были неплохие шансы.

Камера куда-то двигалась, одновременно медленно вращаясь вокруг оси. Хар вдруг вспомнил, что ему рассказывал Олвин. Значит, он попал в тот самый блок, который готовится к эвакуации. Челнок уже висит над ген-центром и сейчас его отстрелят. Он покрепче прислонился к стене и вытянул ноги.

Камера остановилась, потом резко ускорила вращение и после громкого хлопка, как пробка из бутылки, с коротким свистом полетела вверх. Затем она замерла, раскачиваясь в страхующем поле. Послышались еще хлопки: Хар насчитал больше десяти, а потом ускорение прижало Хара к полу. Челнок резко пошел вверх.

Хар флегматично сидел, не делая попыток двигаться. Интересный расклад. Зачем они его вытолкнули? Олвин, вот кто им нужен! А Пол? Или вместе с этими олухами работают более крупные рыбы и они решили на всякий случай прощупать и его? Скорее всего, именно так. Внизу исполнители, а руководящая верхушка наверху. Тогда, по-видимому, ничья.

Хар еще раз прикинул. Пожалуй, не совсем ничья. Чуть меньше и не в его пользу. Правда, он успел узнать кое-что новое, про могильник. Успел переговорить с нейросетью и патриархом. Отправил его вниз. Это несомненный плюс. Но его самого выкинули с планеты. А это уже жирный минус. И в настоящее время он удаляется от нее все дальше и дальше.

Челнок закончил полет довольно быстро: видимо пункт назначения - станция или небольшой корабль - без наблюдения определить было трудно, находился недалеко от планеты.

В небольшой пустой комнате, превращенной в камеру заключения, куда принесли Пола, узников оказалось трое. Хар, хотя и лежал все еще с полузакрытыми глазами, изображая беспамятство, порадовался, увидев Олвина относительно целым и невредимым. Кроме нескольких синяков и разодранной щеки, никаких видимых потерь больше не наблюдалось. Зачем вместе с ними поместили сильно поцарапанную и глухо рыдающую Виеру, пока оставалось неясным. Хотя у него и были некоторые догадки на этот счет.