Persona Non Grata - Иван Максименко

Как ни странно, непосредственно после вторжения сил НАТО в Афганистан в декабре 2001 года, производство опиума в этой стране, всего за несколько месяцев, не только не сократилось, а наоборот — подскочило от двух-трех процентов от мировой доли до рекордных девяноста, став безоговорочным лидером (за год до этого, под давлением ООН, афганскими талибами был наложен запрет на выращивание опиумного мака, в результате чего производство почти полностью прекратилось). И хотя западная пресса и официальные лица все время твердили, что наркоторговля контролируется талибами и международными террористами, истинными хозяевами маковых полей были местные представители власти, лояльные натовской коалиции и Вест Лендс (доля талибов в этом бизнесе составляла не больше 10–15 процентов). Вестлендеры прекрасно знали истинное положение вещей, однако закрывали глаза на происходящие, ставя свои геополитические интересы превыше наркотической угрозы.

Восточная Европа — и точнее Балканы — тоже играли не последнюю роль в этой цепи. Именно через этот регион был налажен основной коридор, по которому в Европу поступал героин. Социальные потрясения и вооруженные конфликты начала девяностых годов разваливали государственный строй стран региона, что создавало питательную среду для организованной преступности. Те же, кто должен был бороться с бандитами, вместо этого предпочитали вступать с ними во взаимовыгодный союз.

Мафия чувствовала себя особенно безнаказанно в раздираемой кровавым противостоянием бывшей социалистической федерации Югоравия. Контрабанда процветала, в том числе, благодаря ооновскому эмбарго, приблизившему неминуемый экономический крах федерации.

Что же касается героина, его балканский маршрут начинался в Турции, затем пересекал Болгарию и Грецию и устремлялся к субъектам бывшей Югоравии (Живица и Копродина выделялись как основные распределительные центры) и к Албании, откуда смертоносное зелье расползалось по европейским рынкам сбыта. Примечательно, что в статистиках различных европейских государств, касающихся наркотиков, основными распространителями почти во всех случаях назывались этнические албанцы.

Тем временем следователь Муус и его коллеги продолжали отдавать все силы на распутывание дела, связанного с контрабандным ввозом сигарет в Имагинеру. Нужно было собрать громадное количество материалов (другими словами — исписать не одну кучу бумаги), сделать множество экспертиз, соблюсти длинный перечень процедурных требований и многое другое. Случай был сложным, к тому же в деле был замешана большая группа подозреваемых, против каждого из которых нужно было собрать отдельные доказательства, поэтому прокурор Шифт продлил срок расследования, тянувшегося уже более двух месяцев.

Между тем, Рикард «Рик» Эль, Карол «Лысый» Молинери, Яшар Тахир, Еюп Докшич и некоторые другие участники контрабандной цепочки остались в следственном изоляторе после того, как суд вынес решение продлить их нахождение под стражей.

Наркотическая служба и контрразведка тоже не могли пожаловаться на нехватку работы — одни ловили членов наркомафии, другие — террористов.

От Мансура, имама мечети, связанной с исламистами, сотрудники ЦБТ получили данные о подпольном цехе, в котором печаталась пропагандистская литература, предназначенная для промывания мозгов будущих имагинерских террористов, и о маленькой группе, которая занималась ее распространением.

Цех находился в подвале старого двухэтажного дома, на этажах которого располагались офисы нескольких фирм. Съемщики в доме менялись часто, поэтому никто особо не обращал внимания на молодых людей, явно не европейской внешности, которые регулярно заходили и выходили из подсобки.

Рано утром к дому подъехали четыре машины. Из одной из них — черного микроавтобуса — на улицу вышли одетые в черный камуфляж люди и обступили входную дверь. Она оказалась запертой, поэтому пришлось ломать замки. Через минуту спецназовцы, в сумраке походившие на привидения, вторглись на первый этаж и направились к дальнему углу, к лестнице, ведущей к подвалу. Внизу она упиралась в небольшую площадку, освещаемую запыленной лампочкой, а по правый бок стояла железная дверь подсобки с висящим на ней замком. Дышалось тяжело — воздух был затхлый и пыльный, воняло типографской краской.

— Давай, режь! — прокашлявшись, скомандовал офицер, возглавлявший штурмовую группу, растянувшуюся змейкой по крутой лестнице.

К двери подошел один из спецназовцев, у которого вместо автомата в руках были массивные кусачки. Тяжелый инструмент с легкостью срезал дужку навесного замка, и он слетел с петель, звонко стукнув о пол. Спецназовцы распахнули дверь и под прикрытием светошумовой гранаты хлынули внутрь небольшого помещения. Убедившись, что подсобка пуста, сотрудники ЦБТ спокойно занялись осмотром.

Было сразу видно, что хозяева подходили к своему делу профессионально — в дальнем от двери углу стояли три больших копировальных аппарата и обшарпанный письменный стол, на котором, среди кучи разного хлама, стояли два компьютера. Стену сбоку от стола было не видно за нагромождением картонных коробок, в которых лежали сотни новеньких книжек с глянцевыми обложками, украшенными непонятной арабской вязью, и нераспечатанные пакеты белой бумаги.

Мансур не соврал — книжки в коробках были идентичны книжкам, найденным у имама и некоторых членов имагинерского террористического подполья. Впрочем, нужно было ответить на еще один вопрос: нет ли в городе других таких подвалов, в которых тайно печатается литература, призывающая к священной войне с «неверными», то есть, с ничего не подозревающими жители Имагинеры?

— Роберт, на тебя в последнее время просто страшно смотреть, — убирая в шкаф вымытые тарелки, сказала Сильвия. — Вы там бандитов каких-то не можете поймать что ли?

— Бандитов-то мы ловим, только на них доказательства собирать трудно. Вот и сидим днями и ночами, пишем бумажки, ходим в прокуратуру, в суд… — растирая кожу на усталых от нескончаемого нервного напряжения висках, пробормотал следователь Муус.

— По телевизору каждый день про террористов этих говорят, на улицу уже страшно выходить. У вас там, на работе что-нибудь не говорят? Как бы где теракт не случился, — жена Мууса продолжала разговор, не оборачиваясь к мужу, который сидел за столом в центре кухни, глядя на темный пейзаж за окном. Было около десяти вечера.

— Каждый день кого-то задерживают, чего-то конфискуют… хотя это нужно было делать давно, а не ждать пока весь этот сыр-бор разгорится.

— Наверное, эти террористы действовали очень скрытно, власти не сидели бы, сложа руки, если бы знали обо всем. Кому выгодно в собственной стране допускать такой ужас? Я так думаю…

— Боюсь, власти твои знали кое-что. Иначе как успеть за такое короткое время переловить столько террористов. У нас, — а я в полиции, ты знаешь, не первый год работаю, — например, даже когда есть наводка, сразу всех накрыть не удается. А тут, посмотри — каждый день результаты. То целую группу террористов разом берут, то их тайное логово какое-то находят… и все снимают для наглядности, как в кино. Раньше ничего знать не знали, а тут вдруг зачесались! — Муус развел руками и посмотрел на жену, стоявшую к нему спиной.

— По телевизору сказали, что из-за террористов каких-то чиновников уволили… — Сильвия бросила взгляд в сторону мужа.

— Ну, это обычное дело. В таких случаях всегда на кого-то вешают всех собак, чтобы отмазаться. У нас такое тоже бывает… иногда. Вообще, если в какое-то дело и политики вмешиваются — головная боль обеспечена… — Роберт прикрыл рот ладонью и зевнул протяжно, не закончив мысль.

— На другой неделе хорошо бы съездить к моим родителям, а то мы все только обещаем их навестить, — Сильвия закрыла дверцу шкафчика, вытерла руки и подсела к мужу.

— Твоей матери, видимо, нужно травку во дворе скосить, или трубы опять починить, — не скрывая иронии, ответил Муус.

— Очень смешно. Она тебя один раз попросила с ремонтом помочь, а реагируешь, как будто тебя каторжным трудом заставили заниматься. Отец сам бы все делал, если бы не болезни, — перебила его супруга.

— Ладно, ладно, шучу я. Сгоняем… если только начальству опять в голову не взбредет что-нибудь…

— Ну, знаешь, это слишком. Хотя бы потерянные выходные компенсировали или сверхурочные платили, — возмутилась Сильвия.

— Ага, если бы еще и путевки на острова давали…

— Ты бы так перед начальством острил, а не дома.

— У моего начальства, к сожалению, нет чувства юмора, как у тебя! — Муус встал из-за стола, подошел к жене и, улыбнувшись, поцеловал ее.

22

Было безветренное, теплое утро, ранние солнечные лучи пытались протиснуться в щели полуспущенных жалюзи на большом окне за спиной Петера Сантира, готовившегося приступить к работе. Петер зевнул, расправил плечи и сел за компьютер составлять новую статью.