Жизнь замечательных времен. 1970-1974 гг. Время, события, люди - Фёдор Раззаков

Вспоминает С. Лунгин: «Когда мы приехали в ту рассветную рань во Внуково, первое, что услышали, была песня Высоцкого. Слов нельзя было разобрать, но свистящий хрип, то ли от дурной записи, то ли от неисправного магнитофона, нимало не смущал. На пленке был Высоцкий — это факт, остальное никого не интересовало. Все — и парень в провинциальной кепке, держащий в руке, как чемодан, тяжелый бобинный «маг», и те, кто его окружал, и те, кто стоял поодаль, как мы, — получали явное удовольствие. Потом объявили посадку, и до: «уважаемые пассажиры, наш самолет…» — и после в салоне передавали по самолетной трансляции одну из песен Высоцкого, которая от Москвы до Мурманска прозвучала раз пять, не меньше. Затем в Мурманске, в ожидании автобуса на Североморск, мы зашли в ресторан, где ширококостные северяне пили шампанское из толстобоких фужеров, в которые они еще крошили плиточный шоколад. В то время там так веселились. И в ресторане тоже заводили Высоцкого… В маленьком, тесном, скачущем по нелучшей дороге автобусе на коленях у сидящего на первой скамейке лейтенанта стоял магнитофончик, вернее, лейтенант держал его на весу, чтобы амортизировать тряску по ухабам. Пел Высоцкий, и пел он всю нашу дорогу на север. Кончалась пленка, ее ставили заново. Слушали певца серьезно, глядя в одну точку, даже не поворачивая головы к окнам, за которыми был виден залив с миллионом шевелящихся мачт стоящих у берега рыбацких судов и серые сопки в серой дали. Я даже поймал себя на мысли, что меня почему-то не бесит этот непрекращающийся интенсивный хрип, он выражал что-то мне неведомое и был подлинной средой обитания в этом крошечном автобусном мирке. К концу пути нам с Ильей стало казаться, что этот голос и эти песни, как неотъемлемая часть, принадлежат обществу военных моряков. А как потом выяснилось, и летчиков тоже. Да что говорить! Всех людей, у которых есть потребность пережить некоторое очищение, полно выразив (вместе с Высоцким) свое личное отношение к действительности. Когда в Североморске мы, побрившись, пошли в Дом офицеров обедать, то… надеюсь, ни у кого не вызовет удивления, что из динамиков, укрепленных по обеим сторонам фронтона этого помпезного, сталинского стиля здания, на всю площадь, до самых причалов опять-таки рокотал набрякший страстной силой голос Высоцкого, соединяя землю, воду и небо…»

11 мая Дмитрий Шостакович пишет очередное письмо в Ленинград из Кургана своему старому приятелю Исааку Гликману. Приведу небольшой отрывок из этого послания:

«Может быть, в первых числах июня я буду выписан из больницы, У меня много достижений: я могу играть на рояле, ходить по лестнице, влезать, в автобус (правда, с трудом). Г, А. Илизаров вернул мне силы. Теперь надо восстановить технику. Очень многое я восстановил. Я бреюсь правой рукой, застегиваю пуговицы, не пропускаю ложку мимо рта и т. п.»

Между тем в эти же майские дни кинорежиссер Григорий Козинцев заканчивает работу над фильмом «Король Лир». Сначала он на четыре дня выезжал в Нарву, где переснимал разный брак, затем засел в монтажной, почти погребенный под горами пленки. Тогда же с ним произошел весьма неприятный инцидент. Какой-то пьяный гражданин, видимо, не просыхавший всю праздничную неделю, стал ночью ломиться в дверь квартиры режиссера. На счастье Козинцевых, соседи услышали этот шум и стали увещевать пьянчужку. Но тот от этого распалился еще сильнее и, уже переключившись на соседскую дверь, ногами разнес ее чуть ли не в щепки. Утихомирить буяна смогла только милиция, предусмотрительно вызванная жильцами дома.

КГБ продолжает сидеть на хвосте у Сергея Хрущева. В мае он несколько раз замечал за собой слежку, причем однажды «топтуны» прибегли к переодеванию, чего раньше он за ними не замечал. Дело было утром, когда Сергей ехал в МВТУ читать лекцию. Сзади он заметил подозрительную «Волгу» и решил повнимательнее приглядеться к ее пассажирам. В салоне сидели двое: мужчина за рулем и рядом с ним девушка в кофточке, гладко причесанная. Чтобы проверить их принадлежность к органам, Сергей пошел на хитрость: по Госпитальному мосту пересек Яузу и остановился на автостоянке возле училища. Едва он успел вылезти из машины, как мимо него промчалась та самая «Волга». За рулем та же девушка, но уже в свитере, волосы распущены, А мужчина уже сидит рядом. Вот такой спектакль с переодеванием довелось увидеть Сергею перед лекцией.

Но КГБ не только следил за сыном бывшего руководителя государства, но и усиленно пытался найти мемуары Хрущева. Сергей, как и в случае со слежкой, тоже узнал об этом случайно, от своей знакомой. Она работала машинисткой и, видимо, поэтому попала в поле зрения органов. Им могло показаться, что она участвует в работе над мемуарами. В один из майских дней ее угораздило с полдороги вернуться домой, что-то она забыла, а у дверей ее квартиры уже копошатся двое незнакомых мужчин. Заметив ее, незнакомцы тут же поспешили подняться этажом выше и стали звонить в верхнюю квартиру. Женщина в тот же день рассказала об этом случае Сергею. Но тот поспешил ее успокоить — мол, пустые страхи, тебе померещилось. Хотя сам прекрасно понял, к какому ведомству принадлежали те двое и что они делали возле дверей его знакомой: наверняка собирались проникнуть в квартиру и обыскать ее, в надежде найти злополучные мемуары, которые в тот момент находились совсем в другом месте — у сослуживицы Сергея Леоноры Никифоровны Финогеевой, или просто Лоры.

В мае того года забрили в солдаты ныне известного певца Александра Буйнова. Он тогда играл на органе в популярной рок-группе «Скоморохи», где, помимо него, тусовались Александр Градский, Александр Лерман (вскоре уедет за кордон), Юрий Шахназаров (создаст группу «Араке»). Эти люди и проводили Буйнова в армию. Под это дело главный финансист «Скоморохов» Градский достал из своего дивана в доме на Мосфильмовской улице 70 рублей наличными. На эти деньги и гуляли в ночь перед отправкой Буйнова на сборный пункт. Тогда же призывник был торжественно пострижен своими товарищами, и его локонами затем «скоморохи» украшали орган во время своих выступлений. Кстати, на нем в отсутствие Буйнова играл сын знаменитого композитора Юрия Саульского Игорь (позже он эмигрирует в Штаты), который объявлял во время концертов зрителям, что волосы, которые они имеют честь видеть на органе, принадлежат незабвенному Буйнову, который в эти часы отдает священный долг Родине — служит в армии.

Кстати, примерно тогда же «загремел в ряды» еще один ныне известный рок-музыкант — Александр Барыкин. Перед армией он, как и Буйнов, увлекался музыкой, играл в люберецкой рок-группе «Аллегро», причем поначалу был в ее составе самым молодым — ему было 16 лет, а всем остальным по 17. В 70-м слава «Аллегро» вышла далеко за пределы Люберец, и группу пригласили играть в московское кафе «Морозко», что возле станции метро «Добрынинская». Там до них уже выступала группа «Лучшие годы», в которой одно время играл очень известный в рок-кругах барабанщик Юрий Фокин. Однако во время специального конкурса, устроенного администрацией кафе, «Аллегро» «забила» «Годы» и получила приглашение выступать в «Морозко». Потом кто-то из администрации объяснил свой выбор тем, что им требовалось что-то современное, но попроще.

В течение трех месяцев группа «Аллегро» выступала в кафе и пользовалась большим успехом у публики. Особенно сильный ажиотаж начался после того, как в репертуаре группы появились забойные песни из репертуара «Рол-линг Стоунз» в исполнении солиста группы Сергея Уварова, который копировал Джаггера чуть ли не «в ноль». Однако толпы молодежи, собиравшиеся в кафе, в конце концов карьеру «Аллегро» в этом заведении и погубили. Вскоре там начались пьяные драки, и администрация устала возмещать убытки в виде разбитых стекол, поломанных столов и стульев. Короче, «Аллегро», на которое молодежь и валила, из заведения попросили. А спустя месяц-другой Барыкин загремел в армию — в ракетные части под Калугу.

Раз уж речь у нас зашла о рок-музыке, не могу не вспомнить еще об одном коллективе, появившемся на свет в том же году. Речь идет о рок-группе «Цветы», которой через пару лет суждено будет стать всесоюзно известной. А тогда, в 70-м, ее знали только в пределах Москвы. Создал группу внук самого Анастаса Микояна Стае Намин, который тогда учился в Институте иностранных языков, что у метро «Парк культуры». До этого Намин играл в группе «Блики», но она распалась, и пришлось ему создавать новый коллектив. В «Цветах», кроме Намина (соло-гитара), играли: Александр Лосев (вокал и бас-гитара) и тот самый знаменитый барабанщик Юрий Фокин из «Лучших годов» (с ним Намин познакомился на одном из вечеров в элитарной школе № 31, что на улице Горького). Трио «Цветы» делали упор на англоязычный репертуар и «чесали» в основном Джимми Хендрикса и «Дип Пепл». Буквально с первых же дней карьера группы складывалась весьма удачно, и как итог — их ждал успех на одном из представительных конкурсов самодеятельных музыкантов в Лужниках. Впрочем, послушаем самого С. Намина: