Женихи воскресают по пятницам - Дарья Донцова

– Может, и правда? – задумчиво произнесла я. – Уж очень красочная биография при вполне нормальных и даже положительных папе и маме.

– Да уж, – усмехнулся Феликс. – Но слушай дальше.

Через несколько месяцев после побега дочки родители получили сообщение о гибели Марии Гончар в автокатастрофе. Человек, который позвонил из Москвы, представился полковником милиции Олегом Ивановичем Рудиным. «Ваша дочь, – сказал он, – разыскивалась в связи с крупной кражей в квартире народного артиста Огонькова. Мария втерлась к нему в доверие, сделала вторые ключи и обчистила жилплощадь, нахапала добра на огромную сумму: картины, драгоценности. Мы вышли на след Гончар, и во время погони автомобиль, где сидела ваша дочь, врезался в бетонную опору моста. Я вышлю свидетельство о смерти, но от души советую вам не приезжать в столицу за телом. Вашу дочь можно похоронить и в Москве. Если перечислите нужную сумму, я это устрою. У вас двое детей, работа-карьера, не надо, чтобы в Барандине узнали о том, что отпрыск директора школы и депутата уголовная преступница, такая слава вам навредит. И самое плохое: Огоньков известный актер, любимец зрителей, среди его почитателей есть руководители государства. Артист взбешен, он подаст в суд на родителей воровки, потребует возмещения убытков, разгорится скандал, ваше имя будет терзать желтая пресса. Не имею права давать такой совет, но я сам отец, поэтому говорю: «Мария умерла. Ее уже не вернуть. Пришлите деньги на похороны, и я все устрою по-тихому. Не сообщу Огонькову, что у Гончар есть близкие родственники. Сумму надо отправить не Олегу Рудину, а нашему секретарю Никите Сергеевичу Медведеву».

– И они поверили? – поразилась я.

– Да. Мать мерзавки за пару дней до этого звонка видела сюжет по ТВ: в криминальной хронике сообщалось об ограблении квартиры Огонькова, показали и интервью со следователем по имени Олег Иванович Рудин. Естественно, газеты не остались в стороне от события, почти все сообщили о беде Огонькова – тот действительно был популярен и любим зрителями. Семья Гончаров натерпелась от Марии по полной программе, близкие люди не желали иметь ничего общего с ней после ее побега с режиссером. И подспудно отец с матерью ждали плохих вестей об уродке. Они отправили в Москву деньги, получили в ответ фото могилы с крестом, решили, что неблагополучной дочери более нет на свете, помолились за упокой ее заблудшей души и стали жить дальше.

Глава 26

Феликс встал и начал ходить по кухне. Я молча ждала продолжения истории.

– Но Мария и не думала умирать! – заговорил снова управляющий. – И, кстати, она не замешана в краже у Огонькова. Просто девица, чтобы отец и мать не стали искать ее, воспользовалась несчастьем актера. Да еще и денег хотела срубить. Гадюка все правильно рассчитала, родители оплатили ее «похороны». Гончар слегка исправила паспорт, превратилась в Марину Гончарову, и попыталась осуществить свою мечту – разбогатеть за короткое время.

От режиссера Марина удрала через два месяца после приезда в Москву. Удостоверилась, что он здесь никому не нужен, его связи в столице не работают, и ушла от любовника, прихватив все его деньги и дорогие часы. Тут на несколько лет след Марины теряется. Потом она «всплыла» в одном из так называемых массажных салонов. Понятно, о чем речь?

Я кивнула.

– Спустя год Гончарова познакомилась с Дмитрием Корсаковым, неоднократно судимым за мошенничество, бросила работу в публичном доме и устроилась маникюршей. А параллельно парочка принялась разбойничать. Надо сказать, что карьера проститутки никоим образом не отразилась на ее внешности. Марина по-прежнему выглядела юно, была похожа на бело-розовую зефирку. И вела себя соответственно – могла заплакать в кино, запрыгать от радости в магазине, получив подарок. Она выглядела ребячливой, искренней, чуть глуповатой. И никто из мужчин не догадывался, кто скрывается под маской наивной девочки, о настоящем лице Гончаровой было известно лишь Мите. В планах парочки значилось выдать Марину замуж за богатого человека и дальше жить припеваючи. Вот только руку и сердце «зефирке» никто не предлагал, женихи почему-то срывались с крючка. В жизни Корсакова и Гончаровой наступили не самые лучшие времена – несколько последних романов закончились плохо, Марине пришлось менять место работы, на старом о ней пошла дурная слава. Так она оказалась в салоне «Каролина», которым владеет Антонина Георгиевна Манкина, хорошо известная в столичной тусовке фигура. У Антонины приводит себя в порядок почти вся светская толпа, попасть к ней на работу очень непросто, но один из бывших любовников Гончаровой составил девице протекцию. И Марина мигом освоилась в салоне, буквально за пару дней очаровала коллег и саму Антонину. И вскоре познакомилась с Глебом Львовичем. Наконец-то после длительных неудач Гончаровой улыбнулась Фортуна. Правильно оценив характер старшего Звягина, авантюристка, чтобы не упустить столь многообещающий шанс, избирает верную тактику поведения.

Феликс вернулся к столу, сел.

– Когда Глеб привел бабенку на семейный ужин, я, как обычно в таких случаях, подумал: надо поподробней о Марине разузнать. Но действовать пришлось осторожно – вдруг она вполне приличная женщина, а не охотница за деньгами? Внешне-то она смотрелась лучше некуда, и очень хотела всем понравиться. Видно, Глеб Львович невесте в подробностях обо всех родственниках рассказал. Марина у нас была несколько раз и вела себя безупречно. Розе Игнатьевне шалава продемонстрировала любовь к собаке. Ляля же для бабки роднее всех членов семьи. Мерзкая, между нами говоря, собаченция, злобная не по размеру, кусает всех, но Марина с ней поладила. Едва она в особняк вошла, сразу к шавке кинулась и засюсюкала: «Кошечка, дай я на твои коготочки гляну! Ой-ой, надо маникюрчик сделать. Сейчас твои лапочки в порядок приведу». И из сумки пилки-ножницы вытащила. Роза Игнатьевна в восторг пришла. Надо отдать должное Гончаровой – она замечательная актриса. Роману глазок не строила, с Антоном была вежлива, не более того. Хорошо понимала: к мужчинам в семье нельзя подкатывать, надо дружить с женщинами. Вот только с Инной Станиславовной она контакт в первый раз не наладила. Уж как Гончарова хозяйке ни улыбалась, та весь вечер молчала. Я Инну Станиславовну врасплох застал, когда она в гостиной в одиночестве у окна стояла. Вошел в комнату и говорю: «На закат любуетесь?» Хозяйка повернулась и ответила: «Нет, наблюдаю, как Глеб Львович Марину в машину усаживает. Жизнь забавная штука, эта девушка может стать моей свекровью. Не находишь?» Это был единственный случай, когда я увидел на дне глаз хозяйки смятение. И она оказалась права, Глеб Львович вскоре сделал авантюристке официальное предложение.

– Почему вы не рассказали семье правду о невесте? – удивилась я.

Феликс уперся ладонями в край стола.

– Так ведь я не сразу узнал истину. Не имел никаких данных о том, чем в действительности занималась Гончарова, скажем, в «массажном салоне». Официально предприятие именуется: «Парикмахерская Нелли», там стригут, красят волосы, делают маникюр-педикюр. Уйдет клиент в зону СПА, ляжет в закрытом кабинете на кушетку, к нему массажистка пошла. И что? Мне нужны были не сплетни, а доказательства. А их я нашел незадолго до бракосочетания. Раскопал неприглядные истории детства красотки, уточнил ее возраст и растерялся: куда идти с этой правдой?

Рассказчик положил ногу на ногу и отвернулся.

– Я уже говорил, Глеб Львович по менталитету ребенок, он пару раз привел Марину на ужин, а потом сказал: «Мы женимся. Свадьба через три недели, в мой день рождения». Вполне в стиле нашего капризника. По логике, он мог бы потребовать организовать пир завтра, но Глеб все же сообразил, что надо подготовиться и разослать приглашения. У меня было мало времени на изучение прошлого Марины, я вообще мог узнать правду лишь после возвращения новобрачных из свадебного путешествия. И потом, я в доме кто? Управляющий. Обязан обеспечивать комфортную, спокойную жизнь домочадцам, лезть во внутренние дела семьи, в общем-то, не имею права. Кто у них за кого выходит замуж, не должно меня касаться. Ну, помчался бы я к Роману Глебовичу с историей о Марии Гончар… Вероятно, счастье Глеба Львовича не состоялось бы, да только и меня бы наверняка уволили. Звягин не захотел бы иметь при себе человека, который проявил такую бесцеремонную активность. Я как бы ангел-хранитель Романа, пару раз избавлял шефа от назревающих неприятностей, но всегда действовал тихо, никто и не в курсе, что эти неприятности зрели, я их осторожно устранял, и все. А тут такое сверхделикатное дело. Говорить с хозяевами нельзя, но и промолчать о сущности Марины невозможно. Я был до такой степени растерян, что чуть было не обратился к Розе Игнатьевне.

– Почему к ней? – не сдержала я удивления. – По-моему, следовало направиться к Роману Глебовичу.