Машенька для двух медведей - Бетти Алая

чего здесь лежишь? — чувствую на себе взгляд, но двинуться нет сил.

— Я… я… — бормочу, но вдруг сильные руки подхватывают меня и куда-то несут.

Приоткрываю один глаз. Утро? На свежей траве блестят росинки, воздух наполнен свежестью. Это мои воспоминания?

— Рана плохая, — качает головой мужчина, и по моим щекам рассыпается румянец.

Внутри тела словно расцветают крошечные цветочки. И они узелками завязываются вдоль живота. Такие тёплые объятия, словно… истинного. Похожее чувство у меня рядом с моими мишками.

Мужчина кладёт меня на траву. Затем внимательно осматривает рану. Рядом бегает мохнатый пёс, виляет хвостом.

— Нехорошо, — причитает мужчина, — сейчас травы принесу, кровь остановит. Дом где твой, девица? Звать как?

— Маша, — тихо отвечаю, но с губ срывается иное имя.

Марья…

— Красивое имя, — улыбается мужчина, — а я Ярослав, здешний охотник. Живу недалеко, отведу тебя к жене, она травница — мигом подлатает.

После слов о жене внутри словно скручивается тугой узел. Горький, неприятный.

Мужчина внимательно глядит мне в глаза. Какой пронзительный взгляд! И как похож на Дениса! Протягиваю руку, чтобы коснуться его лица, но охотник вдруг встаёт, отряхивается.

— Тебе нужна помощь. Как ты с такой раной вообще выжила? — быстро меняет тему.

Он знает! Сразу понял! В горле клокочет гнев. Но я чётко ощущаю смущение девушки. Она вот не знает… не понимает, почему её так сильно тянет к этому мужчине.

Дальше всё словно в перемотке. Прикрываю глаза и уже лежу на жёсткой постели. Рана немного затянулась, но всё еще болит.

Слышу стук за окном. Приподнимаюсь, ковыляю, выглядываю. И дыхание спирает. Ярослав колет дрова. В одних штанах, подставив солнцу мощное тело.

От одного взгляда на сильный торс Марья начинает сходить с ума. Я уже кое-как могу разобраться в её чувствах и отделить их от своих. Девушка не понимает этого томления между ног, боли внизу живота.

— Ты бы на мужа-то чужого так не смотрела, — раздается строгий голос сзади.

Он мой! Мой!

Душа девушки кричит именно это. Она уже знает, что Ярослав принадлежит ей. Но Сама Марья очень смущена. Отвернувшись, позволяет жене охотника обработать рану.

А я продолжаю наблюдать за всем из её тела. Словно в клетке, не в силах повлиять на то, что происходит. Зачем мне это показывают? Почему я вижу прошлое Марьи, а не своё?

Как на самом деле мы с ней связаны?

Вся ее боль проходит через меня. Но одно я точно знаю: Ярослав всё понимает. Он сторонится девушки, с горечью смотрит на неё. Но по ночам выходит и любуется ей.

Каждый день. И так целую долгую, мучительную неделю. И всё это время внутри девушки растет ком из боли. Она становится одержима охотником. Ходит за ним по пятам, любуется, когда он этого не видит. Смотрит, как мужчина играет с сыном, как целует жену.

Легенда оказалась правдой. Практически полностью. Но кое-чего в ней не было. А именно жены Ярослава. Которая всё прекрасно знала и видела. Именно она потребовала, чтобы Марья их дом покинула. И сама пошла, нашла её семью.

Она дала девушке лекарства с собой. После которых разум Марьи помутился. И в одну из самых тяжелых ночей…

— Не ходи, — шепчу, пытаясь достучаться до угасшего разума девушки, — ты погибнешь.

— Оно и к лучшему, — тихий ответ, — я не нужна ему. Ярослав меня не любит.

А он любил. Но не смог оставить жену и сына. Сложно его в чём-то винить. Они оба стали жертвами.

Я видела всё: как она шла к бушующей реке, сбивая ноги в кровь и как срезала свои шикарные волосы. Марья молилась богам, умоляла простить её. Но сил терпеть эту связь просто не было.

Истинность…

Не для всех она благо. Особенно, когда тебя опаивают. Я металась и кричала. Умоляла девушку выслушать. Но она закрылась. И когда Марья падала в реку, я всё чувствовала.

Удушье, боль в лёгких. Отчаяние и непонимание.

Она этого не хотела.

— И теперь что? Она двое суток так лежит! — слышу такой родной низкий голос Дэна.

— Денис… — шепчу, — Дима…

Тянусь руками. Задыхаюсь. Меня обнимают. Как же хорошо! Тепло, уютно. Мои мишки.

— Машуня! Пиздец ты нас напугала, — Дэн сминает меня в своих огромных ручищах.

— Маша, — с другой стороны наваливается Димка.

— Что ты увидела? — спрашивает Мара спокойно, словно совершенно не беспокоилась.

— Я не понимаю, — бормочу, наслаждаясь близостью моих медведей, — почему попала в прошлое Марьи?

— Что? — не понимают оборотни.

— Я попала в тело первого Ткача и прожила неделю её жизни. Всё чувствовала, видела.

— Почему… — Мара задумывается, — этот ритуал возвращает душу в прошлое. Не в чужое, а именно то, которое нужно. Твоя кровь… она словно её. Ты была в чужом теле…

Волчица рассуждает вслух. И мне нехорошо от её догадок.

— О чём ты говоришь?

— Маша… есть у меня есть лишь одно объяснение происходящему, и оно тебе не понравится…

Глава 46

Денис

— Прекрати беситься, — рычу на Димаса, когда он меряет шагами первый этаж дома.

Маша с Марой уже ушли в лес. Нам остаётся лишь ждать. У меня и самого сердце не на месте. Этот ритуал… что Машенька увидит?

— Не хочу, чтобы она связывалась с этой ведьминской магией, — рычит Бероев, — ничем хорошим это не кончится, блядь!

— Для этого мы здесь. И нужны с холодными головами. Угомонись! — приходится прикрикнуть на младшего.

Я понимаю его. Сам уже на грани. Но…

— Ей это нужно. Маша сильно боится той силы, что в ней кроется. И если она хочет пройти через это, мы будем рядом.

— Да… я понимаю, — Дима беспомощно закрывает лицо ладонями, — просто хочу ее уберечь.

— От самой себя не скрыться. Лучше пусть Маша сама всё выяснит, а мы поможем. Ей с этим жить. Представь, если бы ты не раскрыл в себе медвежью суть.

— Согласен. Ладно. Хорошо… — садится на диван.

Каждая минута тянется нескончаемо долго. Пока Маша там в лесу, у меня внутри всё пылает. Я чувствую, что она боится, в смятении. Переживает. Но раз я обещал, буду ждать…

ААА!

Громкий крик разрывает перепонки. Он звучит в моей голове. Судя по озверевшему взгляду Димки, у него то же самое. Вскакиваем на ноги, бежим на голос нашей истинной.

На ходу сбрасываем вещички, обращаемся в медведей.

Мой взор застилает тьма. Если волчья ведьма обидела нашу истинную, я ее кишки на деревьях развешу. Подбегаем, озираемся.

— Вы вовремя, — Мара спокойно помешивает какое-то мерзкое варево в котле.

Скалюсь. Машенька лежит на тёплом пледе, который взяла Мара. Голая.