Машенька для двух медведей - Бетти Алая

ниже розовые, мягкие складочки, под которыми желанное для нас с медведем лоно.

Поднимаю взгляд, глазами встречаюсь с голодным Димой. Его зрачки полностью заволокла похоть. Мои тоже...

Наша девочка вся перед нами. Телом и душой. Словно мёд для медведей. С моих губ срывается животный рык. Но Машуня лишь слегка раздвигает ножки. Больше она не боится...

Утыкаюсь носом между ее бедер. Сука, я одержим этой девочкой! Хочу её до беспамятства! На всё готов...

— Чего вы ждете, мои медведи? — шепчет, в тонком, словно лунное плетение, голосе слышится приказ.

Облизываю губы. Я готов делать всё, что она скажет. Идти туда, куда прикажет. Провожу языком по гладкому лобку. Чувствую дрожь в хрупком теле истинной.

— Дима! — стонет она, резко разворачиваюсь и вижу, как мой друг кусает нежные соски.

Бросаюсь на покрытые влагой складочки. Маша ещё шире разводит бёдра, впуская меня. Сползаю ниже по кровати, устраиваюсь между ног истинной. Могу лизать её девочку сутками...

Раскрываю набухшую розовую плоть. Вижу торчащий клитор. Мажу по нему языком, по телу малышки снова проходит жаркая дрожь. Она готова для нас обоих...

Сука, ничего сексуальнее в жизни не слышал!

Впиваюсь в ее налившиеся половые губки. Умираю от сладкого аромата, притягивающего нас со зверем. Рычу. Хочу ещё и еще. Еще соков моей девочки. Стонов. Криков.

Хочу, чтобы она не сдерживалась. Выпустила свою порочную суть.

— АААХ! ДИМААА... ДЕНИИИС! — трясётся, готовая вот-вот кончить на мой язык.

— Давай, детка... порадуй своего мишку сладким нектаром... — вставляю в тугое лоно два пальца и быстро двигаюсь.

Как же в ней жарко! Хорошо... гостеприимно! И, блядь, мокро! Горячая узость смыкается вокруг моих пальцев, пульсирует и сдавливает. Рука быстро покрывается сладостью.

Облизываю пальцы, прикрывая глаза.

Наша сладкая девочка. Пришло время тебя как следует выебать. Пока Димка трахает рот нашей истинной, встаю и, шатаясь от порочного опьянения, иду к ящику.

Роюсь, слушая жаркие стоны Маши. Друг не сдерживается. Достаю смазку. Сегодня это случится. То самое, сакральное. Ради чего мы оба были отмечены...

Плюхаюсь рядом, присоединяюсь к игре Бероева и Машеньки. И снова смотрю. Испытываю сильнейшее эстетическое удовольствие, просто наблюдая за их поцелуем.

— Ммм! МММ! — она стонет, приоткрывая ротик, затем разворачивается, выскальзывая из плена губ Димки, — Дэн... поцелуй меня!

— Моя, — с рыком бросаюсь на алые опухшие губы.

Она обнимает меня, прижимается. Дрожит.

— Сладкая... — шепчу, — хочу тебя... Машуня...

— Так возьми, — она гладит мои волосы, нежно улыбается.

Отстраняюсь. Мы с Бероевым глядим друг на друга.

— Сразу? — ухмыляюсь.

— Естественно! — лыбится.

— Я первый, — намекаю, что сладкую задницу распаковывать мне.

— Не вопрос, а я пока поработаю с этим горячим ротиком, — стонет Дима.

Он встает на колени, стягивает джинсы, швыряет их на пол. Машуня всё понимает. Разворачивается, привстает, оттопыривает круглую попу. Начинает отсасывать член Бероева.

Обхватываю ее упругие ягодицы ладонями, мну. Оставляю медвежьи следы. Хочется всю её пометить. Сначала ласкаю языком плотное анальное колечко. Затем наношу смазку, разрабатываю попочку.

Конечно же, медведь ревет и требует сунуть член в эту тугую дырочку. Но с Машенькой нужно быть аккуратным и нежным.

— Готова, — отшвыриваю тюбик, затем веду рукой вдоль члена.

Завороженно смотрю, как Машуня двигает своей красивой головкой, заглатывая Бероева до самых яиц. Эротично причмокивает.

Дима отстраняется, укладывает Машу на бок, затем начинает жарко целовать. А я устраиваюсь сзади. Вижу, как член друга проскальзывает в горячее лоно. Маша вскрикивает. И я следом погружаюсь в узенькую попочку.

— Блядь... — рычу, чувствуя, как от напряжения на лбу выступают капельки пота.

— Глубже... — стонет Маша, — мальчики, пожалуйста... глубже...

— Думал, ты испугаешься, — прикусываю сладкое ушко, — а ты просишь жестче... порочная девчонка...

— Я люблю вас, — шепчет, принимая наши члены своими дырочками, — и ничего не боюсь...

Глава 41

Дима

Меня окутывает жар. Изнутри рвется зверь. А мокрое лоно истинной покорно принимает мой член. Мы с Дэном работаем, поочередно входя в киску и попку Машеньки...

Стараемся, но следим, чтобы не разорвать нашу хрупкую девочку.

— Ты такая... такая... — стону, губами прижимаясь к ее ротику, — блядь... узкая!

— Ммм! Ммм! — глазки малышки закатываются, она кайфует и не стесняется.

Дэн мнет сладкие грудки. Набухшие, алые и покрытые следами моих укусов. Они полностью помещаются в его огромных ручищах. А стоячие сосочки торчат между пальцев.

Это возбуждает...

Сегодня Маша другая. Порочная, голодная. Она открылась нам. Обхватываю ее лицо, затем рывком стягиваю мягкие волосы. Наматываю на кулак.

— Сюда иди, — рычу, терзая податливый рот.

Аккуратнее...

Поднимаю глаза и вижу суровый взгляд Громова. И слышу его жесткий голос. Но я не могу... прости друг, слишком хочу эти губы.

— Разворачивайся, хочу твою попку, — шепчу, отпуская малышку, с трудом справляясь с собой.

Мы разворачиваем Машу, пока я наношу на член смазку. Затем ласкаю мягкие булочки. А Дэн резко входит в киску.

— Твоя попка уже такая податливая, маленькая моя, — мурчу, целуя шейку истинной и погружаясь в горячее отверствие.

— Димааа! МММ! — Маша выгибается, жестко стягивает меня.

— Расслабься... а то больно будет, — шепчу, но девочку всю трясет.

— Она кончила... — тихо говорит Дэн, — продолжаем...

Эта ночь окрашивается цветом нашей любви. Я особенно ярко ощущаю свою метку. Она одновременно согревает и остужает. Дает чувство единства с истинной.

Мы с Громовым заливаем нашу малышку спермой. Внутри и снаружи. Пачкаем её намеренно. А потом любуемся тем, как семя покрывает тело нашей пары...

А Машенька принимает нас обоих. Такая маленькая, крошечная девочка наедине с двумя воздужденными зверюгами. Её дырочки растягиваются, распахиваются, обволакивают наши члены. Покорно принимают медвежью страсть.

А для нас с Громовым важнее всего доставить радость Маше. Дать ей почувствовать, насколько мы близки. Что наши души теперь одно целое. И мы никогда её не оставим.

— Отдыхай, — целую засыпающую малышку в лоб, затем встаю, — обоих нас выдоила. Яйца все пустые...

— Я рада, — улыбается сквозь дрёму, — но в душ пока не пойду...

— И не надо. Пусть наше семя побудет в тебе. Потом мы все пожнём плоды этой ночи.

Да, я говорю о медвежатах. Дэн уже курит на улице. Натягиваю джинсы и выхожу вслед за другом.

— Хорошо, — потягиваюсь, разминаю мышцы, — так и должно быть.

— Мы без защиты трахались, — напряженно говорит Громов.

— Да, и это было ахуенно, — беру сигарету, закуриваю, — я бы ещё в неё влил, чтобы наверняка.

— Не думаешь, что это эгоистично? Маша молодая девушка... — начинает гундеть старший.

— Блядь, Дэн! — перебиваю его, — она сама хотела. Просила. Эта девочка хочет родить нам медвежат, я уверен!

— Может, стоит её спросить? Чтобы наверняка, — глядит на меня.

— Я тебе