Сообразительный мистер Ридер. Воскрешение отца Брауна (сборник) - Честертон Гилберт Кийт

– Вдове Брайана Хордера, – объяснил Уэйн, – пришлось продать большую часть его ценных вещей, и, наверное, именно тогда чашу купил Брандер Мертон, потому что, когда я с ним познакомился, она уже принадлежала ему. Но этот сосуд, как вы сами понимаете, не та вещь, обладание которой приносит счастье.

– Мистер Мертон получал письма с угрозами? – после недолгого молчания спросил отец Браун.

– Да уж, наверное, получал, – вставил мистер Дрейдж, и что-то в его голосе заставило священника с любопытством обратить на него взор, пока ему не стало понятно, что человек в круглых очках беззвучно смеется, отчего отцу Брауну стало как-то не по себе.

– Я уверен, он получал такие письма, – нахмурившись, сказал Питер Уэйн. – Сам я их не видел – все письма, приходящие на его имя, имеет право просматривать только его личный секретарь, поскольку мистер Мертон, как и положено любому крупному финансисту, весьма щепетильно относится к своим делам. Но я видел, до какой степени его расстраивало и раздражало чтение писем, еще я видел, как он рвал какие-то письма даже до того, как они попадали в руки секретаря. Сам секретарь очень волнуется и не сомневается, что теперь кто-то подбирается к старику. Короче говоря, мы были бы очень благодарны тому, кто посоветовал бы нам, как поступить в этой ситуации. Ваша слава дошла и до нас, отец Браун, и секретарь попросил меня узнать, не согласитесь ли вы сразу же отправиться к мистеру Мертону.

– О, понятно, – произнес отец Браун, для которого наконец начал проясняться смысл его похищения, – но, право же, я не вижу, что я мог бы сделать такого, чего не можете сделать вы сами. Вы ведь находитесь, так сказать, в гуще событий и у вас наверняка в сто раз больше информации для научных заключений, чем у случайного заезжего.

– Да, – сухо произнес мистер Дрейдж, – я бы сказал, наши заключения даже слишком научны. Только кажется мне, что, когда нечто убивает такого человека, как Тит П. Трэнт, оно приходит с Небес, не дожидаясь научных объяснений. Как говорится, гром среди ясного неба.

– Не хотите же вы сказать, – воскликнул тут Уэйн, – что все это имеет сверхъестественную природу!

Между тем, понять, что на самом деле имеет в виду мистер Дрейдж, было делом совсем непростым. Имелось, правда, одно исключение: если он называл кого-то «действительно толковым парнем», можно было почти не сомневаться, что он придерживается об этом человеке прямо противоположного мнения. Мистер Дрейдж сохранял восточную неподвижность до тех пор, пока автомобиль спустя какое-то время не остановился, судя по всему, у места назначения. Это было весьма необычное место. Проехав через редкую рощицу, за которой открывалась широкая равнина, они увидели перед собой сооружение, окруженное одной высокой стеной, точно римский военный лагерь, которое чем-то напоминало аэродром. Стена не была похожа ни на деревянную, ни на каменную, и при ближайшем осмотре выяснилось, что она сделана из металла.

Все трое вышли из авто, и после хитрых манипуляций, напоминающих возню с сейфовым замком, маленькая скользящая дверь в стене была открыта и осторожно сдвинута в сторону, но к немалому удивлению отца Брауна, человек по имени Норман Дрейдж входить не стал, а напротив, распрощался с ними со зловещей веселостью.

– Заходить я не буду, – сказал он, – чтобы не волновать старика Мертона. Он так меня обожает, что, если увидит, умрет от счастья.

И он зашагал прочь, пока отца Брауна, удивление которого росло с каждой минутой, не провели через стальную дверь, захлопнувшуюся сразу за его спиной. Внутри обнаружился большой ухоженный сад с кустами ярких веселых расцветок, но полностью лишенный деревьев и цветов. В самой его середине высилось здание интересной, если не сказать удивительной архитектуры: оно было таким высоким и узким, что сильно напоминало башню. Пылающее солнце ослепительно сверкало на стекле под крышей, но внизу, похоже, окон не было вовсе. Над всем царило ощущение безупречной, искрящейся чистоты, порожденное кристально прозрачным американским воздухом. Когда они вошли в дом, их окружило сверкание мрамора, металла и эмали самых ярких цветов, но лестницы они не увидели. Единственным путем наверх была шахта лифта, окруженная со всех сторон массивными монолитными стенами, и подход к ней охраняли могучего вида мужчины, похожие на полицейских в штатском.

– Знаю, знаю, что вы подумали, – сказал Уэйн, – охрана действительно серьезная. Может, вам и покажется смешным, отец Браун, что Мертону приходится жить в такой вот крепости даже без единого дерева в саду (чтобы никто не мог спрятаться за ним), но здесь, в этой стране, можно ожидать чего угодно. Вы, наверное, даже не знаете, кто такой Брандер Мертон. С виду это обычный тихий человек, на улице на такого и внимания не обратишь… Не то чтобы он часто выходил на улицу, в последнее время он вообще выезжает только в закрытом автомобиле, но, если с Брандером Мертоном что-то случится, земля содрогнется от Аляски до островов каннибалов. На земле не было такого короля или императора, который обладал бы той властью над целыми народами, какую имеет он. В конце концов, если бы вас попросили нанести визит царю или английскому королю, вы бы не отказались хотя бы из одного лишь интереса, верно? Вам может совершенно не быть дела до царей или миллионеров, но я просто хочу сказать, что подобная власть всегда интересна. Надеюсь, встречи с современными императорами, такими как Мертон, не противоречат вашим принципам?

– Вовсе нет, – спокойно ответил отец Браун. – Долг велит мне встречаться с узниками и любыми несчастными, которые томятся в неволе.

Молодой человек нахмурился, на его тощем лице появилось странное выражение, чем-то напоминающее коварный прищур. После недолгого молчания он сказал:

– Не забудьте, что ему угрожают не обычные преступники или какая-нибудь «Черная рука»[34]. Этот Судия Даниил – сущий дьявол. Вспомните, как он расправился с Трэнтом в его собственном саду и Хордером у его дома, и его ведь так и не нашли.

На верхнем этаже здания, за необычайно толстыми стенами, разместились две комнаты: внешняя, в которую они вошли, и внутренняя – рабочий кабинет великого миллионера. Они как раз входили во внешнюю комнату, когда двое других посетителей выходили из внутренней. Одного из них Питер Уэйн приветствовал, назвав дядей. Невысокий, но явно очень крепкий и деятельный мужчина с головой, выбритой так тщательно, что казалось, будто волосы его выпали, и кожей до того загорелой, что возникало сомнение, была ли она вообще когда-то светлой, – это и был старик Крейк, которого, поминая его боевые успехи в последней войне с краснокожими, часто называли Гикори Крейком в память о еще более прославленном Старом Гикори[35]. Его спутник являл собой вид разительно противоположный: аккуратный до щеголеватости костюм, очень темные и гладкие, точно лощеные волосы, монокль на широкой черной ленте – это был Барнард Блейк, адвокат старого Мертона, он обсуждал с партнерами дела фирмы. Четверо мужчин встретились посреди внешней комнаты и остановились, чтобы обменяться любезностями. В глубине комнаты, рядом с дверью в кабинет неподвижно восседала еще одна фигура. Приглушенный свет из окна озарял лицо негра с гигантскими плечами. Это был один из тех, кого американцы с присущим им чувством юмора называют головорезами, тот, кого друзья назовут телохранителем, а враги – преступником и убийцей.

Этот человек не пошевелился и даже не сдвинулся с места, чтобы приветствовать кого-либо, но, взглянув на него, Питер Уэйн нервно передернул плечами и спросил:

– Рядом с шефом есть кто-нибудь?

– Успокойся, Питер, – усмехнулся его дядя. – С ним Уилтон, секретарь. Этого более чем достаточно. Уилтон в последнее время, по-моему, даже не спит, так его заботит судьба Мертона. Он лучше двадцати телохранителей, к тому же ловок и передвигается бесшумно, как настоящий индеец.