Меняла - Виктор Исьемини

– Свечи оставить? – безразличным тоном поинтересовалась девица.

– Да, пожалуй, – неуверенно ответил я, потому что, говоря откровенно, не знал, что мне положено делать в такой ситуации.

Мы скользнули под одеяло, девица обняла меня и прижалась губами к моему рту. Она, кстати, была старше меня. Через минуту она предложила мне снять повязки, если можно – они ей мешали. Мне, пожалуй, тоже. Да бинт уже и не был нужен, просто я продолжал его носить, потому что стеснялся своего уродства. Сейчас же ласки случайной подружки сделали свое дело, я начал понемногу возбуждаться и мне показалось забавным напугать ее отвратительными шрамами. Но такого результата я предвидеть не мог. Едва увидев отметины на моем лице, девица пришла в страшное возбуждение – она начала судорожно теребить мне волосы, водить кончиками пальцев вдоль змеевидных отметин на щеках, лихорадочно хихикать, прижиматься ко мне всем телом… Шептать какие-то идиотские бессмысленные фразы… Да, впрочем, я и сам вел себя не лучше. Ее возбуждение передалось мне, я прижался к ней губами, прерывая ее лепет. Кажется, сначала сверху был я… Точно не помню, но это и не важно. Время от времени она шептала: “Это же гном тебя ударил топором, да?” Почему-то мои шрамы ее заводили.

Когда я спустился вниз, Роди приветствовал меня, отсалютовав кружкой пива:

– Отлично, солдат! Удары гномьей секиры не усмирили твою плоть.

– И даже наоборот, – скромно подтвердила моя подружка, спустившаяся следом за мной.

Когда мы расплатились и собирались уйти, моя партнерша (я так и не знаю ее имени) прижалась ко мне и несмело спросила:

– А… Этот гном… Ты не мог бы устроить мне встречу с ним, а? Так любопытно…

Кто поймет этих женщин? Должно быть, карлик представлялся ей еще большим чудовищем, чем я. Впрочем, кое-какие основания для этого у девицы имелись – гнома в город мы привели голым…

Я был вполне доволен собой и уже предвкушал отдых в собственной кровати, но наши с Роди приключения на этом не закончились. Едва мы отошли от веселого дома на несколько десятков шагов, как путь нам преградили три силуэта, сзади тоже послышался шум шагов. Роди не раздумывал долго, он отшатнулся к стене дома, опершись на нее спиной и поднял свой костыль. Я с удивлением увидел, как сержант разделяет деревяшку надвое – костыль оказался ножнами, в которых скрывался здоровенный клинок. Очень просто и без всякой магии.

Я промолчал – пусть Мясник придумает, как выразиться поточнее. Неспящий потянулся было к кувшину, затем покосился на Гедора и убрал руку. Мясник не произнес ни слова, даже не глянул в сторону мага, но Неспящий тем не менее не рискнул сделать ни глотка. Вот, значит, какова была сила запрета его молодого атамана…

Наконец Мясник прервал затянувшуюся паузу:

– Хромой, мне нужно добраться до Обуха. Если отведешь меня к нему, я тебя отпущу, можешь валить на все четыре стороны.

– Мясник, я… Откуда я могу знать, где… Обух мне…

– Погоди, – Мясник прервал мои неуверенные протесты, – Хромой, ты все еще не понимаешь? Если ты сейчас скажешь мне, что не можешь отвести к Обуху, я убью тебя прямо здесь. Из сочувствия к твоей нелегкой судьбе убью быстро. И учти – я не спешу. Мы можем обойти все места, где мог бы укрыться Обух. Все, что тебе известны, сколько бы времени это не потребовало. Я уверен, что рано или поздно ты меня выведешь точно к этой вонючке. Что теперь скажешь?

Что мне оставалось сказать? Либо он прикончит меня здесь и сейчас – либо я могу попытаться привести его к Обуху. Там тоже неясно. Неизвестно, сможет ли Мясник, даже и при поддержке Неспящего, взять его светлость. Если не сможет – мне придется вскоре иметь дело с Обухом. Атаман не простит, что я привел к нему злейшего врага. Но любая попытка лучше, чем мгновенная смерть здесь в кабаке. К тому же можно бы попытаться вывести Мясника на людную улицу… Или, скажем, к посту стражи, ведь Лысый уже ищет его, верно? Разумеется, полдюжины стражников не остановят Мясника с Неспящим – но под шумок я могу попытаться сбежать… Конечно, это понимал и Мясник – и он будет начеку, но других вариантов не было.

– Ладно, – кивнул я, – хотя я боюсь, что ты меня обманешь.

– Такая возможность имеется, – согласился Мясник, – но ты готов проверить?

– Готов. Последний раз я видел Обуха в Хибарах. Там ты уже был?

– Был.

Это короткое “был” наверняка подразумевало схватку и несколько убитых…

– Ладно, – повторил я и привычным движением подтянул к себе костыль, собираясь встать.

– Стоп! – вдруг скомандовал Мясник, – Неспящий, забери у него палку.

– Мясник, – как можно жалобнее протянул я, – неужели ты собираешься отобрать клюку у инвалида?

– Хромой, перестань дурить, – тон бандита стал холодным и зловещим, – я прекрасно знаю, что такое посох чародея. Вы способны напихать в свои палки такое, что честному человеку и в голову не пришло бы…

Он сказал “честному человеку”, между прочим! Интересно, кого он имел в виду – себя, что ли? И “дурил” при этом я…

– Да какой я чародей… – без энтузиазма буркнул я, протягивая нижний конец клюки Неспящему.

– Да какой он чародей, – так же невыразительно проворчал старый колдун, хватая предложенную ему деревяшку (левой рукой, кстати – правую он оставлял свободной, вот что значит привычка к опасности), – да в этом полене нет ни капли магии…

Дальше все завертелось с бешеной скоростью. Неспящий, глядя не на меня, а на Мясника, к которому он обращался, потянул клюку к себе, я слегка дернул в свою сторону. Колдун машинально потянул сильнее, но он уже сообразил, что ситуация неестественна, я заметил, как он начинает заносить над столом правую руку… Зловеще блеснули перстни – наверняка заряжены смертоносной магией…

В это мгновение я нажал фиксатор на своей клюке – Неспящий, начавший было привставать, рухнул на свой стул, прижимая к груди отскочившую половинку костыля. А я всадил высвобожденный клинок магу в горло – без рывка корпуса, без замаха, одним лишь движением руки. Легко.

Глава 18

Я сам не мог поверить, что мне это удалось. Что уж говорить о Мяснике – он обалдел настолько, что потерял несколько секунд. Его оцепенение давало мне шанс – я пихнул хрипящего в агонии мага на Гедора, стряхивая его с клинка. Разорванное горло не могло убить чародея мгновенно, всевозможные амулеты и защитные чары многократно увеличили его живучесть, однако характер раны был таков, что Неспящий уже не мог произнести ни слова. А не произнося заклинаний хотя бы шепотом, невозможно использовать Силу. Немых магов не бывает – но старые заклинания продолжали действовать исправно и Неспящий не умирал. Вернее, умирал, но очень медленно. Рухнув на своего приятеля, старик инстинктивно вцепился в его одежду, заливая Мясника потоками крови, я же использовал инерцию рывка для того, чтобы подняться… Гилфинг, как я бежал… Я так спешил, как только это может делать калека… Приволакивая больную ногу, я допрыгал до стойки, ухватился за нее рукой – дальше пошло веселее.