Zona Incognita - Вольнов

— Так вот, — добавил бывший Вася-Гробокоп, — потом Луч, насколько я понял, вдруг почуял, что ему пора уходить в Предзонье. Не он один, многие почуяли. Им показалось, что именно там что-то назревает, и дальнейшая судьба мира больше не решается в центре Зоны. Случился Исход. Они пошли смотреть, чем же станет окружающий Зону хаос, когда начнёт упорядочиваться. Ловчие начали уходить первыми, им по роду занятий положено участвовать в главных зонных событиях. Но Зона их обманула, я так думаю. Поманила ложным следом, увела, а сама что-то вытворила. В том самом пятьдесят шестом году, выше которого я не могу проникнуть. Что же творится там, за туманной завесой будущего? Неужели она снова выросла, распространилась на всю Землю, и весь мир теперь аномальный?.. И во что превратились люди? Все стали монстрами? Или наоборот, там уже мутанты считаются нормальными... э-э... человеческими существами? Выходит, она сама решила проблему. Сначала всех повыгоняла вон, а потом... зар-ра-аза, что же происходит в этом долбаном потом, куда мне никак не проникнуть?!

Бывший чёрный археолог, некогда заподозривший, что тайна происхождения Зоны корнями уходит в прошлое гораздо дальше, чем восемьдесят шестой год двадцатого столетия по григорианскому летосчислению, раздражённо стукнул кулаком по железной боковой полке кунга, на которой сидел. Звук удара бумкнул в норе, отдался глухим эхом, и на миг померещилось, что это откуда-то извне, из-за пределов норы, донёсся отголосок басовитого звона набатного колокола. Того самого, который не прогремел вовремя.

Настроение резко испортилось, как обычно, когда в памяти всплывали свидетельства того, что человечество имеет гнусное обыкновение наступать на одни и те же грабли и раз за разом набивать одинаковые шишки.

Вопрос вопросов — чем же безоглядно живущий, не способный учиться на собственных ошибках род человеческий настолько испугать, чтобы его проняло — и он либо попытался убраться прочь с планеты-колыбели, либо повернулся спиной к тьме, а лицом к свету, — бывший студент истфака Николаевского госуниверситета опять задал себе мысленно. Мысленно же он припомнил слова Луча о том, что Шутка рассказывала о «старом недобром времени», первых годах существования Зоны.

И о том вспомнилось, как несколько десятилетий спустя патриарх ловчих сокрушался, что время нынче вроде поновее, мол, а что изменилось? В человеках по-прежнему не видать ничего нового. В упор не разглядеть. Ничего не меняется в сути людской, всё по кругу вертится и вертится.

Оставалось подтвердить: воистину так, во веки веков, увы и ах.

Хроносталкер Штрих выключил рекордер и произнёс вслух, но исключительно для себя, не для протокола:

— Если я остался внутри и живой, значит, это зачем-то нужно. У каждого свой крест, главное, дотащить его на вершину, не надорваться по пути. Я, может быть, и не самый крутой из ловчих, зато у меня теперь имеется бесспорное преимущество. Кому, как не мне, пробовать вырваться из замкнутого круга? Право на попытку у человека никому не отобрать, пока он жив. Только сам себя человек может остановить... Но я упрямый тип. Из тех, кого останавливает только старуха с косой и в белом.

3

Она вспомнила этот эпизод своей внутренней жизни. Та погоня, одна из мириада случившихся в Зоне Сталкеров, не канула в пропасти забвения. Конечно, аномальная реальность тогда ещё мало что смыслила в людях и этому столкновению особого значения не придала. Эти сталкеры в тот момент были для неё лишь двумя существами из тысяч и тысяч... Но ведь можно установить контакт прямо отсюда, из будущего! С помощью верного посланца, который способен пробраться в любую точку пространства в любое мгновение времени.

Как же это соблазнительно, «завербовать» первую из потенциальных собеседников сознательно, целенаправленно. Вовсе не случайно, ненароком, как это и произошло в тот миг, когда сталкерша впервые сумела услышать её... Именно «детский» крик необра-зумленной Зоны и учует потом Шутка. Первая из людей, сумевшая установить хотя бы ограниченный контакт с нечеловеческим разумом сверхсущности.

Но нет! Нельзя, ни в коем случае. Всё, что относится к ловчим, их появлению, развитию и системным действиям, пусть идёт своим чередом. Как это и произошло. Иначе она рискует собой, такой, какая есть. Может статься, что прозрение не свершится, она не образумится — в том числе благодаря их стараниям! — не будет пытаться раз за разом обрести истинного собеседника. И в итоге — не встретит любимого человека, благодаря которому она такая, какая есть.

«Купировать», рихтовать и корректировать необходимо другие воздействия и другие факторы, для этого ей и необходима активная помощь любимого человека. Поэтому она и вынуждена отправлять его в пекло, каждый раз мучительно дожидаясь возвращения. Чтобы остаться такой, какая есть. Чтобы не забыть, что такое любовь. Чтобы не утратить его, не разлучиться, не сгинуть под сокрушительными ударами нормального мира...

Ведь «самостоятельно» она теперь лишь в собственной памяти может вернуться в то время, когда была мелкой во всех смыслах, ума-разума не набралась и постоянно творила всякие глупости. Да и то — не в любой момент жизни и не в любой уголок себя. Изрешечённая провалами амнезии память может предательски подвести...

По времени в прошлое только он, верный напарник, реально перемещается, она выявила и развила в нём необходимые способности. Поэтому ему и довелось превратиться в полномочного и чрезвычайного посла Зоны к самой себе, но — «прошлой», подростковой, детской и младенческой.

«Своими руками» она что-то может делать только здесь и сейчас, в закапсулированном, остановленном «настоящем времени».

Там, во внешнем мире, где благодаря её фронтальному отступлению исчезло Предзонье и аномальная территория вновь сжалась до размеров Зоны, время катится своим чередом, естественно. За пятьдесят шестым годом наступил пятьдесят седьмой, пятьдесят восьмой... шестидесятый... шестьдесят пятый... снова восемьдесят шестой, две тысячи восемьдесят шесть, она очень на это надеется... Это и будет её покаянием — освободить человечество от смертельной угрозы.

Вот бы ещё и самой уцелеть при этом, не накликать дату собственной смерти...

Да, девяносто шестой. Тысяча девятьсот. Самый досадный и наиболее предательский провал в памяти. Той ночью в глубине зоны отчуждения Чернобыльской атомной электрической станции, уже десять лет как известной всему человечеству, появились существа. Они извне доставили сюда некий фактор. Он и породил исток аномальности. И никакие не инопланетяне, в этом она испытывала необъяснимую, но стойкую уверенность! Земляне самые настоящие.