Исход - Евгений Адгурович Капба

* * *

— Все-таки с вами, ортодоксами, одни проблемы… — сетовал Эрнест Чертополох. — Будь ты оптиматом — мы бы прошли сквозь портал и очутились в подвале одной неприметной корчмы, и до Консульства оставалось бы рукой подать…

Они плыли по черным водам Рубона Великого, и лодка скользила по поверхности реки, движимая магической тягой. Странствующий маг время от времени совал руку за корму — и суденышко ускорялось.

— Будь я оптиматом? — поднял бровь Аркан, снова надевший личину Ромула Беллами. — Издеваешься?

— Действительно… Что это я? — поперхнулся Чертопоолох. — Никак не могу привыкнуть к тому что вы и есть тот самый Аркан Буревестник, и при этом ведете себя как самый обычный странствующий рыцарь… Скажите, мессир Аркан, а как так вышло, что вы запросто сорвались со мной? Я думал — вы пошлете кого-то из своих людей…

— А кто из моих людей знает Агиса в лицо? — пожал плечами Рем. — Кому Агис доверяет настолько хорошо, что пошел бы за ним даже в невменяемом состоянии?

— Уж точно не мне… — покачал головой маг. — Но вы что, и вправду настолько доверяете своим соратникам? Уверены, что никто не предаст, не облажается, не устроит дурную самодеятельность? Я так понимаю — ужасы Кесарии близятся к завершению, и, каким бы он ни был, ваш план в целом удался, этот огромный флот говорит сам за себя… Но неужели не нужно лично…

— А зачем тогда жить? — выразительно глянул на Чертополоха Аркан.

Он уже не раз это замечал: стоило зациклиться на какой-то проблеме, думать о ней со всех сторон, переживать — как вдруг о ней начинали говорить все вокруг! Отец, братья, соратники, случайные прохожие или вот — волшебники с причудами! Наверное, Флавиан нашел бы этому какое-то объяснение с точки зрения религии и Божьего промысла, а Сибилла — с точки зрения эфирных колебаний, а Агис начал бы заплетать какую-нибудь дичь про ноосферу и инфосферу… Но — это происходило регулярно! Вот и теперь — Чертополох спросил ровно то, что тревожило душу Рема.

— Что, простите?.. В каком смысле — «зачем жить?» — лодка еще немного ускорилась, приближаясь к берегу. Впереди уже виднелись странные, ассиметричные постройки орков, горели факелы.

— Если я не буду доверять своим друзьям и единомышленникам, если буду бегать за ними как нянька за младенчиками, то грош цена мне как герцогу и… — Рем едва не сказал «Командору». Он вытянул вперед свои крепкие длинные руки, демонстрируя их магу. — Вот — всё что у меня есть. Руки, ноги, голова. Не так уж много, верно? Все остальное — это наше, общее. Войско, деньги, земли, репутация, в конце концов! Это — наше дело, не мое личное. Иногда я задумываюсь над тем, что, по-хорошему, во всей этой конструкции, что зовется орденом Зверобоя, и в другой конструкции, под названием Аскеронское герцогоство или, если угодно — Аркановская Деспотия, я играю роль то ли цемента, скрепляющего камни, то ли — флюгера, который указывает, куда дует ветер. Ага, и Буревестником меня теперь зовут, какая ирония… Так что мои соратники — они справятся, совершенно точно… А вот справимся ли мы? Вот это — серьезный вопрос.

На несколько секунд Аркан замолчал, вслушиваясь в страшные крики, гул пожаров и лязг оружия, которые доносила река. Кесария в эту ночь выглядела как благородная дама, которую внезапно выбросили из кареты посреди Портовой стороны в наряде куртизанки и предложили выбираться самостоятельно. До Ночи святого Фарадея бывшая имперская столица еще пыталась прикрывать свое порочное нутро показной роскошью фасадов, теперь же — фасады могли похвастаться разве что выбитыми окнами, копотью, потеками крови и блевотины.

В воздухе кружился пепел. Аркан поймал одну из планирующих вниз серых частиц, удержал ее в ладони, а потом дунул: она рассеялась прахом. Буревестник спросил:

— Так где именно ты оставил Агиса?

— Этот безумец с целой толпой твоих э-э-э-э… — Эрнест пощелкал пальцами, унизанными перстнями, подбирая слова. — Почитателей Ромула Беллами, вот! Так вот, алхимик, его големы и эти самые почитатели — они залили всю ограду какой-то жижей из бочек, вытравили всю растительность на пару шагов в глубину, а потом — вломились внутрь, за периметр Консульства! Я не пошел, говорю сразу. Трусость? Не-е-ет, просто — осведомленность и отсутствие мотивации. Я слишком хорошо знаю, на что способны остроухие извращенцы из северных лесов… И я был прав, прав, чтоб меня! Несмотря на многие десятки озлобленных людей внутри — дюжина эльфов в доспехах, верхом на самых настоящих единорогах, пробилась сквозь толпу и ушла из Гетто, а вот Агис и те люди — они наружу не вышли. И никто за ними не сунулся, уж больно обстановочка там скверная. Да и после всех этих чудищ у этих коричневых наймитов и их прихвостней-недоучек энтузиазма поубавилось. Ну а кроме них больше никто там особо ни на что не был способен… Что — горожане с дрекольем пойдут лупить лесных чудищ? Я вас умоляю!

— Скверна? Какое интересное слово… — протянул Рем.

— Самое точное. Это надо смотреть и видеть собственными глазами. Вы — ортодокс, а еще у вас имеются эти новомодные зверобойские примочки… Может и найдем Агиса — живым или мертвым, — сделал неопределенный жест рукой Чертополох. — Если не будем задерживаться и лезть в неприятности — можем быстро прочесать парк вокруг Консульства, найти какие-то следы… Мы просто обязаны сделать хоть что-то!

— У вас же нет мотивации? Только осведомленность! — напомнил Аркан.

— Какие вы, Арканы, все-таки вредные, а? — цыкнул зубом Эрнест Чертополох и пояснил: — Мотивация у меня теперь есть, с тех самых пор как старина Агис там запропал! Я обещал алхимику сохранить его мозг для будущих поколений, отвезти сей драгоценный орган в Смарагду — в банке со спиртом, если он помрет. Обещание — серьезная мотивация, пусть повод и дурацкий какой-то. И осведомленность осталась: эльфы выехали — значит там не так опасно, как раньше. Меж тем, мы прибыли, и Консульство — вот оно! Пора!

— Пора! — кивнул Буревестник и выбрался из лодки, тут же провалившись по щиколотку в топкое дно. Он ухватил суденышко за нос и напрягся, помогая затянуть его на пологий безлюдный берег.

Здесь не было набережной: городские службы не заботились о благоустройстве Гетто, а местные и не думали выкладывать берег Рубона плиткой или